Женщина! А, женщина! Возьмите котёнка!

Продавец фруктов открыл коробку. Оттуда выглянула мордочка. Огромные испуганные глаза того и гляди двумя большими каплями стекут вниз. 

— Не ест ничего, наверное, от кошки оторвали да выбросили. А шёрстка у неё такая пушистая, но слиплась, потому что жила в ящике из-под слив. 

Покупательница, ничего не сказав, ушла.

Мужчина горестно покачал головой: “Даже в женщинах не стало жалости”. 

Но через некоторое время она вернулась. “Не выходит у меня из головы ваш котёнок”, — сказала она и протянула тряпку: — Заверните “товар”. — 

Возьмёте? — обрадовался мужчина. Бережно завернул котёнка и, как ребёнка, подал женщине. — Это по-божески, по-божески. Воздастся вам, — повторял он. 

Женщина снисходительно улыбнулась: — Тоже мне нашёл благодетельницу. Ещё не знаю, как муж посмотрит на этот “подарок”. А то вместе на улице окажемся. 

И как в воду смотрела. Не ко двору пришёлся котёнок. Хоть и был отмыт, приглажен, накормлен, но по-прежнему смотрелся жалко, неприглядно.

— Это что за гуманоид волосатый ? — брезгливо оттолкнул муж котёнка, когда тот попытался взобраться ему на ногу. 

Подозрительное царапанье коготков отвлекло супругов от сериала. Под угрозой были новые дорогие обои.

— Тебя что, мыши одолели? Зачем он нам нужен в однокомнатной квартире? — упрекал муж. Взяв котёнка за шкирку, мужчина недоумённо-брезгливо смотрел на беспомощно повисшее в его руках существо: — Чтоб завтра его здесь не было.

Валентина и сама уже была не рада своей находке. Но снизу смотрели на неё глаза-слёзы, маленькие лапки просительно мяли её ногу, и такое звонкое мурлыканье издавало тщедушное тельце, что потекла в её сердце тёплая струйка жалости. 

Наклонилась, погладила. Ободрённый лаской котёнок вскарабкался на руки, уткнул носик в тёплую ладонь хозяйки.

“Нет милости не сотворившему милость” — вспомнила слова матери Валентина и, оправдав ими свой поступок, успокоилась. 

Зазвонил телефон: — Бабушка, приходи к нам на чай! Валентина тихонечко, не отвлекая мужа от сериала, выскользнула за дверь.

Сын жил недалеко, через дорогу. Катюша уже стояла около своего дома и радостно махала рукой. 

Вдруг большая чёрная машина резко выехала на обочину, и ситуация на мгновение стала очень опасной для ребёнка. 

Валентина окаменела. Не могла ни крикнуть, ни сдвинуться с места. 

Одни глаза, как в замедленной увеличенной съёмке, впитывали каждый кадр: какая-то женщина подняла девочку. Маленькие ручки судорожно обхватили её шею.

Жива! Мужчина с трудом вышел из машины. Водитель был в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Ему навстречу бежал сын. В форме. Дрожащими руками он пытался вытащить из кобуры оружие и вдруг споткнулся о крик: — Нет!!! 

Мать стояла через дорогу, но ему показалось, что она отталкивает его резко вытянутыми вперёд руками. 

Подбежали люди, встали у него на пути, увели водителя. 

Валентина не чуяла ног. Но она шла… или её несли? К Катюше!

Врач уже осматривал, ощупывал каждую косточку: — Всё нормально. Переломов нет. Сильных ушибов тоже.

— Но почему она молчит?! — сноху колотило крупной дрожью. — Испугалась. Надо отвлечь, — предположил доктор. 

— Сейчас, я сейчас. Валентина бросилась домой. Вбежала, схватила котёнка, на ходу рассказывая мужу о случившемся. 

Успела. “Скорая” не уехала. В глазах ребёнка плавал страх. 

Осторожно разжала её ручки, вложила котёнка. Катюша перевела взгляд. Пальчики зашевелились, погладили мягкую шёрстку. В ответ раздалось ласковое «Мур-мур-мур».

“Муруся”, — тихо произнесла девочка. Врач облегчённо вздохнул. Валентина дала волю слезам — теперь можно. 

Катя не выпускала кошечку из рук. Ночь они провели в больнице. Утром их отпустили домой с заключением: “Девочка просто родилась в рубашке”. “Милость сотворившему милость”, — прошептала Валентина.

Автор: Тамара Ясакова