Судебный иск Офелии Доставухиной

— Это я, ваша честь! Я истец!

— Вот и истец мне пришёл. Доставухина… до боли знакомая фамилия. Это не из-за вас предыдущий судья досрочно на пенсию смылся?

— Я не знаю, но вряд ли. Взгляните на меня – я тихая скромная женщина, мухи не обижу, урны не пну, воздуха не испорчу!…

— Хотелось бы надеяться. Итак, гражданка истец, излагайте по существу. Как было дело?

— Значит, в тот ужасный день я проснулась как обычно. Поговорила с котом о погоде. Поговорила с погодой о коте. Поговорила с чайником на кухне, поговорила с зеркалом, с зубной щёткой…

— Вижу, любите вы поговорить!

— Самую малость, господин судья. Я поговорила с тарелками, с буфетом, с газовой плитой. Потом поговорила с мужем…

— У вас, такой балаболки, ещё и муж есть? Как он не сбежал?

— Он и так сбежал, господин судья. Я совсем одинока, словом перекинуться не с кем. И вот, значит, поговорила я с бывшим мужем…

— Я бы на его месте даже трубку брать не стал!

— Он и не взял трубку, мерзавец. Он давно её не берёт, если я звоню. Поэтому я поговорила с мужем без телефона.

— А где он живёт?

— В Омске. Он после развода туда уехал. Ха-ха, наивный! Думал, я до Омска не докричусь? Да как два пальца!

— Ну и глотка у вас лужёная… Хорошо, Доставухина. Ближе к делу.

— Покричав на мужа в сторону Омска, я вышла из дома. В подъезде встретила Алёну Степановну и поговорила с ней о печени. Потом встретила Галину Юрьевну и поговорила о ценах на горох. Совсем уже спустилась, но встретила Ирину Эдуардовну и поговорила с ней о шоу «Голос»…

— Как у вас язык не отвалился…

— Да, в тот день я была не очень разговорчива. И соседей, как назло, мало встретилось. Поэтому я немного поговорила во дворе с лавочкой, с фонарём, с доской объявлений – и пошла в метро.

— Продолжайте, истец, продолжайте!

— Сперва я ничего подозрительного не заметила. Поговорила с турникетом, с эскалатором, спустилась в метро… а там – жуткая паника! Люди выпрыгивают из окон поезда, мечутся по платформе, дети плачут, женщины в истерике!...

— Из-за чего была паника, Доставухина? Пожар? Авария? Чрезвычайная ситуация?

— Нет, просто люди меня увидели. Кто-то крикнул «Здесь Доставухина!» — и началось светопреставление! Через секунду станция полностью опустела, даже поговорить не с кем!

— Вы производите неизгладимое впечатление на граждан. И вот я, пока вас слушаю, тоже начинаю хотеть на досрочную пенсию, как и предыдущий судья. Но процесс начат, деваться некуда. Рассказывайте!

— Итак, метро опустело. Я села в поезд поближе к машинисту и хотела поболтать, но он выскочил из кабины и удрал в тоннель вперёд поезда!

— И что потом?

— А что было делать? Метро не едет, поездка обломилась. Я собралась вернуться наверх, но тут из-за колонны вышел бездомный Творожков...

— Так-так! На сцене появился бомж Творожков! И что?

— Он загородил мне дорогу и говорит: «Тётка, стоять! Деньжат не найдётся? А если проверю?» И я поговорила с ним о деньгах, о печени, о ценах на горох…

— Как к этому отнёсся Творожков?

— Бомж Творожков отнёсся не очень положительно. Стал требовать у меня то сумку, то кошелёк. Я поговорила с ним о сумках и кошельках, о портмоне и ридикюлях, о чемоданах и рюкзаках, и вообще обо всей галантерейной промышленности…

— Мне кажется, в недобрый час бездомный Творожков вышел вам навстречу…

— Да, он вёл себя как-то странно. Морщился, как Дуремар после аборта, и затыкал уши, словно его что-то беспокоило. Тогда я поговорила с ним об ушных болезнях, о лечении ушных болезней, о диагностике ушных болезней…

— Доставухина, не тяните резину! Чем кончилось дело у вас с Творожковым?

— Он меня слушал, морщился, потом как завопит: «Заткнись ты наконец, колбаса с пистонами! А то огрею по башке и подвергну тебя страшному разврату!»

— Вы испугались?

— Чего бояться, если разврат – моя любимая тема для разговоров, потому что в жизни у меня его почти нет! И я стала говорить с Творожковым о разврате. Мне самой понравилось, как я о нём говорила! И говорила до тех пор, пока Творожков не заплакал и не сказал: «Мама, я хочу домой!»

— Вы путаете, истец Доставухина! У Творожкова нет дома. Он бездомный!

— Творожков заорал, что прямо сейчас построит себе дом и запрётся в нём на железную звукоизолирующую дверь, лишь бы меня не слышать! Тогда я стала говорить с ним о стройке и звукоизолирующих дверях… пока его не забрали в психушку.

— О-ох… Мне тоже пора в психушку. Загрузили вы меня, истец Доставухина! Одного понять не могу: если вам никто не причинил вреда, то в чём суть вашего иска?

— Суть иска? Погодите, забыла… А-а-а! Да чтоб с вами поговорить!

Дмитрий Спиридонов 3