Современные стихи

которые вынимают душу

Запускают ее в полет и возвращают обратно — измененную.

Есть стихи, которые щекочут изнутри ребра и перехватывают дыхание. Стихи, которые понимают тебя лучше самых близких людей. Стихи, от которых встают дыбом волосы по всему телу. Стихи, которые приносят боль и облегчение одновременно.

Глубокого катарсиса вам, друзья.

Аля Кудряшева (izubr), 2007

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Дана Сидерос, 2009

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит. Они у него в квартире пускают корни: Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик, Конечно, уже оккупирован, не осталось Такого угла, где не жили бы эти черти. Мой друг говорит, они спасают от смерти. Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден. Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям. Мне тоже всучил какого-то хромоножку С ободранным ухом и золотыми глазами, Тогда ещё умещавшегося в ладони…

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы. Но все эти ценные качества бесполезны, Они не идут в зачет, ничего не стоят, Когда по ночам за окнами кто-то стонет, И в пении проводов слышен посвист лезвий, Когда потолок опускается, тьмы бездонней, И смерть затекает в стоки, сочится в щели, Когда она садится на край постели И гладит меня по щеке ледяной ладонью, Всё тело сводит, к нёбу язык припаян, Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

Елена Касьян, 2008

Юзек и Магда

Юзек просыпается среди ночи, хватает её за руку, тяжело дышит:
«Мне привиделось страшное, я так за тебя испугался...» Магда спит, как младенец, улыбается во сне, не слышит. Он целует её в плечо, идёт на кухню, щёлкает зажигалкой.

Потом возвращается, смотрит, а постель совершенно пустая,
— Что за чёрт? — думает Юзек. — Куда она могла деться?.. «Магда умерла, Магды давно уже нет», — вдруг вспоминает, И так и стоит в дверях, поражённый, с бьющимся сердцем…

Магде жарко, и что-то давит на грудь, она садится в постели.
— Юзек, я открою окно, ладно? — шепчет ему на ушко, Гладит по голове, касается пальцами нежно, еле-еле, Идёт на кухню, пьёт воду, возвращается с кружкой.

— Хочешь пить? — а никого уже нет, никто уже не отвечает.
«Он же умер давно!» — Магда на пол садится и воет белугой. Пятый год их оградки шиповник и плющ увивает. А они до сих пор всё снятся и снятся друг другу.

Ок Мельникова, 2012

все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда нерезкие. самые странные люди всегда великие, а причины для счастья всегда невеские. самое честное слышишь на кухне ночью, ведь если о чувствах — не по телефону, а если уж плакать, так выть по-волчьи, чтоб тоскливым эхом на полрайона. любимые песни — все хриплым голосом, все стихи любимые — неизвестные. все наглые люди всегда ничтожества, а все близкие люди всегда не местные. все важные встречи всегда случайные. самые верные подданные — предатели, цирковые клоуны — все печальные, а упрямые скептики — все мечтатели. если дом уютный — не замок точно, а квартирка старенькая в Одессе. если с кем связаться — навеки, прочно.пусть сейчас не так всё, но ты надейся. да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся, если уж менять, так всю жизнь по-новому. то, что самое важное, не забудется, гениальные мысли всегда бредовые. кто ненужных вычеркнул, те свободные, нужно отпускать, с кем вы слишком разные. ведь, если настроение не новогоднее, значит точно не с теми празднуешь.

Федор Сваровский

мне сказали
что ты меня все еще любишь

что ты звонишь
когда меня нету дома

читаешь мои любимые книги
чтобы быть внутренне ближе

ходишь за мной по пятам
в офисе и магазине к знакомым

говорят, тебя даже видели рядом со мной
весной на гриле далеко за городом и даже на конференции по недвижимости в Париже

и это
несмотря на то что мы друг с другом практически не говорили

и по известным причинам
я в ближайшем будущем тебя, как мне кажется, не увижу

хочешь узнать почему?

потому что на мокрой дороге в Ригу
тебя разорвало, размазало, разбросало и перемешались в единую массу волосы, мясо, кости и какое-то даже сало и отдельно лежала оскаленная голова

потому что я был на похоронах
как положено покупал цветы

потому что ты
два года уже мертва

но

может быть, это все-таки правда

потому что какой-то странный
травянистый запах бывает в ванной

ранним утром
я иногда захожу на кухню

там
внезапно вымыты все тарелки и накурено и съедена вся халва.

Ася Анистратенко, 2007

Говоришь сам себе, что прошла зима,
пережил то, что смог; что не смог, — оставил так, как есть; не сошел до конца с ума, закалился в процессе не хуже стали, вышел в мир, осмотрелся, раскрыл ладонь — подкормить голубей у седой скамейки, рассказал им, что свил сам с собой гнездо там, внутри, где прописан до самой смерти, рассказал им, что видел плохие сны, что на кухне пригрелся у батареи, но зимы не растопишь ничем земным, а земное в тебе, говоришь, стареет… рассказал бы еще, но в ушах свистит, и карман обмелел, и ладонь пустая… иногда для того, чтобы всех простить, одного воскресения не хватает.

Вера Полозкова, 2007

Без году неделя, мой свет, двадцать две смс назад мы еще не спали,
сорок — даже не думали, а итог — вот оно и палево, мы в опале, и слепой не видит, как мы попали и какой в груди у нас кипяток. Губы болят, потому что ты весь колючий; больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; всякий скажет, насколько это тяжелый случай и как сильно ткани поражены.Израильтянин и палестинец, и соль и перец, слюна горька; август-гардеробщик зажал в горсти нас, в ладони влажной, два номерка; Время шальных бессонниц, дрянных гостиниц, заговорщицкого жаргона и юморка; два щенка, что, колечком свернувшись, спят на изумрудной траве, сомлев от жары уже; все, что ДО — сплошные слепые пятна, я потом отрежу при монтаже.

Этим всем, коль будет Господня воля, я себя на старости развлеку:
вот мы не берем с собой алкоголя, чтобы все случилось по трезвяку; между джинсами и футболкой полоска кожи, мир кренится все больше, будто под ним домкрат; мы с тобой отчаянно Непохожи, и от этого все Забавней во много крат; Волосы жестким ворсом, в постели как Мцыри с барсом, в голове бурлящий густой сироп; Думай Сердцем — сдохнешь счастливым старцем, будет что рассказать сыновьям за дартсом, прежде чем начнешь собираться в гроб.

Мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за-роскошный-вид.
Мне Плевать, что там о нас говорят и кто Бога из нас гневит. Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; что до тех, для кого важнее Моральный кодекс — пусть имеют. Вот же он Ты — стоишь в простыне, как в тоге и дурачишься, и куда я теперь уйду?! Катапульта в райские гребаные чертоги — специально для тех, кто будет гореть в аду.

Ксения Желудова, 2011

Памятка

прочитай и выучи наизусть:
тьма имеет предел, и любая грусть преодолима, если построить мост; боль исчерпаема, горе имеет дно, если осмелиться встать в полный рост, дотянуться до счастья, ибо оно досягаемо, и рецепт его крайне прост.

запиши и бумагу затем сожги:
люди — концентрические круги, у всех одинакова сердцевина. память — вбитый в темя дюймовый гвоздь, научись прощать, он выйдет наполовину. обиды и скорбь созревают в тугую гроздь, выжми до капли, получишь терпкие вина.

взрослей, но и не думай стареть,
смерть существует, но это всего лишь смерть, дань закону контраста. не стоит пытаться нумеровать страницы, ибо время тебе неподвластно. в твоих силах помнить слова, имена и лица, рушить стены и презирать границы, любить, покуда сердце не задымится,

и знать, что всё это не напрасно

+11
8

14 комментариев

10.01.2016 19:33
0
ВПЕЧАТЛЯЮТ!!!
Jan0ka (Жанна)
10.01.2016 20:21
0
Хвала людям, могущим сокровенные мысли передать словами!
Марина (Марина)
10.01.2016 20:38
2
Я давно разучилась носить слишком длинные платья,
а на завтрак все чаще яичница, йогурт и сок.
Стала проще теперь, не бросаюсь в чужие объятья,
и уверена точно, предательство — пуля в висок.
Я давно разучилась смотреть до конца сериалы,
и готовить мне лень, слишком часто в кафе захожу.
Лишь по праздникам гости, и мы поднимаем бокалы,
ну, а в серые дни, как обычно, по парку брожу.
Я давно поняла, что любимые тоже уходят,
неожиданно очень, на цыпочках, чтоб не будить.
Исчезают из жизни, порою с ума даже сводят,
только время идет и находятся силы простить.
Ангелина Болотская, 2013
Нина (Nina) (Нина)
11.01.2016 21:02
2
Самое главное просто дожить до весны,
Не принимать никогда ничего близко к сердцу.
Счастье — когда снятся очень хорошие сны,
Больно — когда перед носом захлопнули дверцу.

Самое главное помнить, что сахар на дне,
Не унывать, если рушатся крепкие стены.
Счастье — когда от мороза узор на окне,
Больно — когда для чего — то берут кровь из вены.

Самое главное — это родное плечо,
Смятая простынь и вкусная пища на блюде.
Счастье — когда от дыханья совсем горячо,
Больно — когда умирают любимые люди…

Самое главное — это домашний уют,
Не оставлять на потом ворох разных эмоций.
Счастье — когда тебя любят безумно и ждут,
Счастье — всегда улыбаться прищурившись солнцу.

© Copyright: Ангелина Болотская, 2014
Марина (Марина)
11.01.2016 21:12
0
Правда, у Ангелины классные стихи? Не знаю, насколько здесь уместно слово «классные»…
Нина (Nina) (Нина)
11.01.2016 21:25
0
Да, хочется перечитывать, делиться…
Марина (Марина)
10.01.2016 20:39
1
А счастье — это купить обои, иметь семью, запастись терпеньем.
А счастье — это на кухне двое, пьют чай и мажут на хлеб варенье.
А счастье — это не Рим и Куба, не куча шмоток, не развлеченье.
А счастье — слишком родные губы, уютный домик и чай с печеньем.
Ангелина Болотская
Марина (Марина)
10.01.2016 20:40
0
Лиля, спасибо за стихи!
Марина (Марина)
10.01.2016 20:41
2
«Бог не по силам испытаний не даёт»-
Простейшая, измученная фраза.
Всё будет хорошо, и пусть не сразу,
Но эта боль когда-нибудь пройдёт!

«Бог не по силам испытаний не даёт»…
Стираются слова, мгновенья, ночи.
Всё будет непременно, ну, а впрочем,
В аптечке есть и валидол, и йод…

«Бог не по силам испытаний не даёт» —
Нелепая, пронзительная драма.
И стиснув зубы, жду всегда упрямо — Придёт весна, разверзнется весь лёд.

Бог не по силам испытаний не даёт.
Ангелина Болотская, 2014
Octyabrina66 (Лилия Перепёлкина) Автор
11.01.2016 00:22
0
Marinochka,spasibo!
Марина (Марина)
11.01.2016 19:55
0
Лиля, мне так приятно, что на этом сайте есть люди, неравнодушные к поэзии. Спасибо вам!
Нина (Nina) (Нина)
11.01.2016 20:59
1
Каждому времени — свой цвет,
а потрясению — свой миг:
солнце — клубок золотых лент,
в луже — его двойник,
в зеркале слезы, в глазах — смех,
звуки отрывисты: друг, враг,
свет непрерывно ползет вверх,
отодвигая мрак

страстно и жадно весну пей,
липкое лето жары — глотни,
осень дослушав, под шум дождей
тихо к зиме прильни…
приоткрывая окно в мир,
сделай себе и весло, и плот,
жизнь береги, залистав до дыр
каждый ушедший год…

© Copyright: Таня Иванова-Яковлева, 2012
natalya-fantazia (Наталья)
12.01.2016 01:27
0
Спасибо.Очень приятно.
Наташер (Наталья)
16.01.2016 14:54
0
Девочки, спасибо! Такие замечательные, душевные стихи!