ПЛЕННЫЙ ДУХ МОАБИТА

ПАМЯТНИК ПОЭТА МУСЫ ДЖАЛИЛЯ В КАЗАНИ

МУСА ДЖАЛИЛЬ: ИСТОРИЯ ЖИЗНИ И ПОДВИГА ПОЭТА

В Казани в связи с 70-летием Великой Победы Национальный музей выставил уникальный раритет – Моабитские тетради, исписанные мелким почерком татарского поэта Мусы Джалиля в застенках берлинской тюрьмы Моабит. Сперва в СССР после войны Джалиля, как и многих побывавших в плену, считали предателем, но вскоре благодаря тщательному расследованию, выяснилось, что Джалиль был одним из руководителей подпольной организации. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Но в биографии Мусы Джалиля до сих пор остается много белых пятен. «Совершенно секретно» решила приоткрыть завесу судьбы великого советского поэта.

В апреле 1945 года, когда советские войска штурмовали Рейхстаг, в пустующей берлинской тюрьме Моабит среди разбросанных взрывом книг тюремной библиотеки бойцы нашли клочок бумаги, на котором по-русски было написано: «Я, известный поэт Муса Джалиль, заключен в Моабитскую тюрьму как пленный, которому предъявлены политические обвинения и, наверное, буду скоро расстрелян…»

В этом же году в лагере Вустрау под Берлином среди документов был обнаружен список из 680 фамилий бывших советских военнопленных, подавших прошение о выдаче паспорта иностранца. Этот паспорт тогда давал право на жительство в Германии. Проще говоря, всех этих людей можно было назвать перешедшими на сторону Гитлера. В списке имелись и данные Джалиля: «Гумеров (так поэт назвал себя немцам, когда попал в плен. – Прим. ред.) Муса. 1906 года рождения. Оренбург. Вне подданства. Служащий Министерства оккупированных восточных областей. Женат». Как видно, данные разнились…

Фото: ru.wikipedia.org

ТАТАРСКИЙ «НАЦМЕН»

Родился Муса Джалиль (Залилов) в Оренбургской области, деревня Мустафино, в 1906 году шестым ребенком в семье. Его мать была дочерью муллы, но сам Муса не проявлял особого интереса к религии – в 1919 году он вступил в комсомол. Начал писать стихи с восьми лет, до начала войны опубликовал 10 поэтических сборников.

Когда учился на литературном факультете МГУ, то жил в одной комнате с ныне известным писателем Варламом Шаламовым, который описал его в рассказе «Студент Муса Залилов»: «Муса Залилов был маленького роста, хрупкого сложения. Муса был татарин и как всякий «нацмен» принимался в Москве более чем приветливо. Достоинств у Мусы было много. Комсомолец – раз! Татарин – два! Студент русского университета – три! Литератор – четыре! Поэт – пять! Муса был поэт-татарин, бормотал свои вирши на родном языке, и это еще больше подкупало московские студенческие сердца».

Джалиля все вспоминают как крайне жизнелюбивого человека – он любил литературу, музыку, спорт, дружеские встречи. Муса работал в Москве редактором татарских детских журналов, заведовал отделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист». С 1935 года его зовут в Казань – заведующим литературной части Татарского театра оперы и балета. После долгих уговоров он соглашается и в 1939 году переезжает в Татарию вместе с женой Аминой и дочкой Чулпан.

Человек, который занимал не последнее место в театре, был также ответственным секретарем Союза писателей Татарии, депутатом казанского городского совета, когда началась война, имел право остаться в тылу. Но от брони Джалиль отказался.

«Когда идет война, я предпочитаю укрываться за броней танков», – вспоминают слова Мусы его друзья.

«ИЗМЕНИЛ ДРУГ-ПИСТОЛЕТ»

13 июля 1941 года Джалиль получает повестку. Сперва его направили на курсы политработников. Затем – Волховский фронт. Попал в знаменитую Вторую ударную армию, в редакцию русской газеты «Отвага», расположившуюся среди болот и гнилых лесов под Лениградом.

«Милая моя Чулпаночка! Наконец поехал на фронт бить фашистов-мерзавцев», – напишет он в письме домой.

«На днях вернулся из десятидневной командировки по частям нашего фронта, был на передовой, выполнял особое задание. Поездка была трудная, опасная, но очень интересная. Все время был под обстрелом. Три ночи подряд не спали, питался на ходу. Но видел много», – пишет он своему казанскому другу, литературоведу Гази Кашшафу в марте 1942 года.

Кашшафу адресовано и последнее письмо Джалиля с фронта – в июне 1942 года: «Я продолжаю писать стихи и песни. Но редко. Некогда, и обстановка другая. У нас сейчас кругом идут жестокие бои. Крепко деремся, не на жизнь, а на смерть…»

Муса с этим письмом пытался переправить все свои написанные стихи в тыл. Очевидцы рассказывают, что он все время носил в своей походной сумке толстую потрепанную тетрадь, в которую записывал все, сочиненное им. Но где сегодня эта тетрадь, неизвестно. В то время, когда он писал это письмо, Вторая ударная армия была уже полностью окружена и отрезана от основных сил.

Как Джалиль оказался в плену? Исследователи приводят разные версии. Но сходятся на том, что поэт был ранен осколком в левое плечо и отброшен взрывной волной. Когда он пришел в себя, вокруг уже были немцы. Судя по всему, Джалиль пытался покончить с собой, чтобы не сдаться живым, но ему это не удалось.

Уже в плену он отразит этот тяжелый момент в стихотворении «Прости, Родина»:

«Последний миг – и выстрела нет!

Мне изменил мой пистолет…»

ПО ЭТАПАМ

Сначала – лагерь военнопленных у станции Сиверской Ленинградской области. Затем – предполье старинной Двинской крепости, где располагался печально известный лазарет: немецкий доктор изготовлял из кожи военнопленных абажуры, сумки, перчатки и прочие сувениры, имевшие в Германии большой спрос. Новый этап – пешком, мимо разрушенных сел и деревень – Рига. Потом – Каунас, форпост № 6 на окраине города. Казармы, грязь, голод, побои. Частые перемещения не позволяли Мусе продумать и осуществить план побега.

В последних числах октября 1942 года Джалиля привезли в польскую крепость Демблин, построенную еще при Екатерине II. Фашисты обнесли крепость несколькими рядами колючей проволоки, установили сторожевые посты с пулеметами и прожекторами. Морозы тогда достигали 10–15 градусов, но прибывших загоняли в нетопленные крепостные казематы – без нар, без постелей, даже без соломенной постилки. Каждое утро похоронная «капут-команда» подбирала 300–500 окоченевших раненых.

В этой беспросветной ситуации стихи о Родине, которые читал Джалиль татарским пленным (к слову, каждый десятый на фронте был татарином. – Прим. ред.), после работы по вечерам, ночью, воспринимались ими близко к сердцу – их учили наизусть, переписывали.

В Демблине Джалиль познакомился с Гайнаном Курмашем. Последний, являясь командиром разведчиков, в 1942 году в составе особой группы был с заданием заброшен в тыл врага и попал в немецкий плен. Курмаш был одним из руководителей подпольной организации в Демблине, в которую вскоре вступил и Джалиль. Вокруг Джалиля и Курмаша сколачивалась группа наиболее надежных, проверенных людей.

Среди них были интеллектуал Абдулла Баттал, товаровед Зиннат Хасанов, экономист Фуат Сайфульмулюков, юный учитель Фарит Султанбеков. В группе насчитывалось 10–15 человек. Вечерами они думали о том, как вырваться из плена. Но побег был крайне труден. С трех сторон крепость омывала река Висла, с четвертой был прорыт глубокий ров, заполненный водой. До линии фронта – тысячи километров.

ГОСУДАРСТВО ИДЕЛЬ-УРАЛ

В конце ноября 1942 года в лагере Демблин начались перемены. Баланду стали давать регулярно, а не с перерывом в два-три дня. Конвоиры стали реже бить пленных. Раз в десять дней пленных водили в баню. Это был ледяной душ на каменном полу, но выдавался кусочек мыла. Кроме того, военнопленных стали сортировать по национальности. Русских, украинцев, грузин, армян развозили по своим лагерям. В Демблин же собирали в основном военнопленных национальностей Поволжья и Приуралья – татар, башкир, чувашей, марийцев, мордвинов, удмуртов.

Что это значило? Подробно на этот вопрос отвечает в своей книге Рафаэль Мустафин, который проделал огромную работу для восстановления шаг за шагом биографии Джалиля и его соратников в фашистском плену. Согласно гитлеровской доктрине, всю Восточную Европу вплоть до Уральского хребта предполагалось очистить от значительной части местного населения и заселить немецкими колонистами. Те же немногие, которые останутся жить, обязаны будут работать лишь в качестве сельскохозяйственных и промышленных рабочих, то есть новых рабов. Территорию между Волгой и Уралом предлагалось разделить на несколько рейхскомиссариатов и колонизировать. Ни о какой независимости населяющих этот район малых народов речи не могло и быть.

Однако провал планов молниеносной войны и разгром фашистских войск под Москвой привели к тому, что немецкая армия стала ощущать недостаток в живой силе. И тогда рейхсминистр оккупированных территорий Востока Альфред Розенберг предложил свой план: вбить клин между народами России, натравить одну нацию на другую и использовать военнопленных разных национальностей для борьбы против собственной Родины.

И уже к середине 1942 года фашистская пропаганда заметно меняет тон. Газеты твердят, что фашизм призван освободить азиатов, «угнетенных большевиками, нью-йоркскими жидами и лондонскими банкирами». И на свет вытаскиваются всевозможные националистические прожекты и планы, в том числе и не осуществившийся в свое время проект татарского идеолога Гаяза Исхаки о создании между Волгой и Уралом государства Идель-Урал. Теперь немцы обещают татарам подарить им такое государство в случае победы над СССР, и даже назначают будущего президента Идель-Урала – некоего эмигранта Шафи Алмаса. Этот человек до революции был богатым купцом в России и имел личные счеты с советской властью.+

Уже весной 1942 года Гитлер подписал приказ о создании грузинского, армянского и азербайджанского, туркестанского и горского легионов. Приказ о создании татарского легиона «Идель-Урал» был подписан в августе. Командные посты в формируемых легионах заняли, разумеется, немцы.

В спешном порядке из военнопленных начали сколачивать военные подразделения. Медицинская комиссия сортировала людей в зависимости от состояния здоровья. Сильных и молодых – в строевую зону, пожилых и больных – в рабочую. Строевых уже не гоняли на работу, их кормили намного лучше, и чистое белье выдавали, и медпомощь оказывали. Затем отобранных грузили в эшелоны и отвозили на станцию Едлино, где располагались части татарского легиона.

Вначале подпольная организация Демблинского лагеря, в которой был Джалиль, хотела бойкотировать легионы и вести среди пленных усиленную агитацию против вступления в них. Однако позднее они решили сменить тактику. Они прислушались к мнению легионеров, которые рассуждали так: воспользоваться случаем, набраться сил, получить в руки оружие и… перейти к советским партизанам.

ИДЕЙНАЯ «ПРОСЛОЙКА»

Гитлеровцам нужно было не только пушечное мясо, но и люди, которые могли бы вдохновить легионеров сражаться против Родины. Ими должны были стать люди образованные. Учителя, врачи, инженеры. Писатели, журналисты и поэты.

В январе 1943 года Джалиля в числе других отобранных «вдохновителей» привезли в лагерь Вустрау под Берлином. Этот лагерь был необычным. Он состоял из двух частей: закрытой и открытой. Первая представляла собой привычные пленным лагерные бараки, правда, рассчитанные только на несколько сот человек. Вокруг открытого лагеря не было ни вышек, ни колючей проволоки: чистые одноэтажные дома, выкрашенные масляной краской, зеленые газоны, клумбы с цветами, клуб, столовая, богатая библиотека с книгами на разных языках народов СССР.

Всего через Вустрау с осени 1941 по февраль 1945 года прошло около 2 тыс. пленных. Всем прибывшим туда говорили, что собираются использовать их для работы по специальности. На самом же деле была поставлена задача готовить административный и пропагандистский аппарат для оккупированных территорий. Прибывших сначала помещали в закрытый лагерь, строго по национальному признаку.

Их так же гоняли на работы, но по вечерам проводились занятия, на которых так называемые учебные руководители прощупывали и отбирали людей. Отобранных помещали на вторую территорию – в открытый лагерь, для чего требовалось подписать соответствующую бумагу. В этом лагере пленных вели в столовую, где их ожидал сытный обед, в баню, после которой выдавали чистое белье, гражданскую одежду. Затем в течение двух месяцев проводились занятия.

Пленные изучали госструктуру Третьего рейха, его законы, программу и устав нацистской партии. Проводились занятия по немецкому языку. Для татар читались лекции по истории Идель-Урала. Для мусульман – занятия по исламу. Окончившим курсы выдавали деньги, гражданский паспорт и другие документы. Их направляли на работу по распределению Министерства оккупированных восточных областей – на немецкие заводы, в научные организации или легионы, военные и политические организации.

В закрытом лагере Джалиль и его единомышленники продолжили подпольную работу. В группу уже входили журналист Рахим Саттар, детский писатель Абдулла Алиш, инженер Фуат Булатов, экономист Гариф Шабаев. Все они для вида согласились сотрудничать с немцами, по выражению Мусы, чтобы «взорвать легион изнутри».

В марте Мусу и его друзей перевели в Берлин. Муса числился служащим Татарского комитета Восточного министерства. Никакой конкретной должности он в комитете не занимал, выполнял отдельные поручения, преимущественно по культурно-просветительской работе среди военнопленных.

ВОССТАНИЕ ЛЕГИОНЕРОВ

В конце февраля 1943 года немцы решились первый раз отправить легионеров на Восточный фронт. Для этого был подготовлен первый (по немецким данным, 825-й. – Прим. ред.) батальон Волго-татарского легиона. Но легионеры вместо того, чтобы сражаться против соотечественников, перебили немецких офицеров и перешли к белорусским партизанам. Из тысячи отправленных на фронт легионеров вернулось только человек семьдесят, а из сотни немецких офицеров в живых осталось только несколько человек.

Немцы считали это провалом. Больше легионеров на фронт не отправляли и оружие им не выдавали. Максимум – использовали как строительно-саперные подразделения. Но легионы все же не распустили. Слишком много сил уже было затрачено – созданы национальные комитеты, подобраны правительства, организованы редакции и печатные органы на национальных языках.

Встречи подпольного комитета, или джалильцев, как принято среди исследователей называть соратников Джалиля, проходили под видом дружеских вечеринок. Конечной целью было восстание легионеров. В целях конспирации подпольная организация состояла из небольших групп по 5–6 человек каждая. Среди подпольщиков были те, кто работал в татарской газете, выпускаемой немцами для легионеров, и перед ними стояла задача сделать работу газеты безвредной и скучной, препятствовать появлению антисоветских статей. Кто-то работал в отделе радиовещания Министерства пропаганды и наладил прием сводок Совинформбюро. Подпольщики также наладили выпуск антифашистских листовок на татарском и русском – печатали на машинке, а потом размножали их на гектографе.

Джалиль использовал поездки по лагерям для развертывания подпольной работы. Он разыскивал нужных людей, устанавливал новые связи. Гайнана Курмаша поэт устроил режиссером в Едлинскую капеллу, которая выступала раз в неделю перед легионерами и поднимала их боевой дух, исполняя народные песни, песни татарских композиторов.

Один из подпольщиков, Фарит Султанбеков, вспоминает, что при вступлении в подпольную организацию нужно было вслед за Джалилем повторить такие слова: «Вступая в подпольную организацию, я обязуюсь бороться с ненавистным врагом до последнего дыхания, беспрекословно выполнять все задания старшего группы, всемерно помогать родной Отчизне. Даю слово, что если потребуется, я без колебания отдам жизнь для блага Родины. Клянусь, что если буду схвачен врагом, то, несмотря ни на какие муки и страдания, не скажу о подпольной организации, о друзьях ни слова. Если же я нарушу эту торжественную клятву, считайте меня врагом Родины, лакеем фашистов».

Деятельность джалильцев не могла не быть замечена. Сейчас, когда немецкие архивы тщательно изучены, ясно, какая разветвленная и мощная сеть тайных осведомителей, доносчиков, провокаторов, платных агентов гестапо противостояла подпольщикам. В июле 1943 года далеко на востоке грохотала Курская битва, закончившаяся полным провалом немецкого плана «Цитадель». В это время поэт и его товарищи еще на свободе. Но на каждого из них в Управлении имперской безопасности уже имелось солидное досье.

Последнее совещание подпольщиков состоялось 9 августа. На нем Муса сообщил, что связь с партизанами и Красной Армией налажена. Восстание было намечено на 14 августа. Однако 11 августа всех «культурных пропагандистов» вызвали в солдатскую столовую – якобы для репетиции. Здесь все «артисты» были арестованы. Во дворе – для устрашения – Джалиля избили на глазах у задержанных.

На фото: ФРАГМЕНТ МОАБИТСКИХ ТЕТРАДЕЙ

Фото: tetradi.besaba.com

«ПИСАТЬ, ПИСАТЬ, ПИСАТЬ…»

Арестованы были не только джалильцы. В подпольной работе подозревались многие легионеры и военнопленные. Но всю вину на себя взяли 11 человек – Гайнан Курмаш, Муса Джалиль, Абдулла Алиш, Фуат Сайфульмулюков, Фуат Булатов, Гариф Шабаев, Ахмет Симаев, Абдулла Батталов, Зиннат Хасанов, Ахат Атнашев и Салим Бухаров.

После месяца страшных пыток джалильцев перевезли в тюрьму Моабит в Берлине, где их разместили по разным камерам. У Джалиля – страшный кашель, перебиты почки, сломана рука. Как вспоминает бывший заключенный М. Иконников, помимо физических пыток, немцы применяли моральные. Например, испытание пищей: пленного долго не кормили, затем приводили на допрос и ставили перед ним вкусную еду. Также пыткой были поездки из Моабита в гестапо на легковой машине. Машина останавливалась около метро, чтобы узник из окна мог увидеть мирную жизнь, вспомнить семью, чтобы он захотел выжить во что бы то ни стало и решился на сотрудничество с немцами.

Джалиль знал, что он и его друзья обречены на казнь. Тем удивительнее тот факт, что перед лицом своей смерти поэт переживал небывалый творческий подъем. Он осознавал, что так, как сейчас, еще никогда не писал. Он спешил. Надо было оставить обдуманное и накопленное людям. Он пишет в это время не только патриотические стихи. В его словах – не только тоска по родине, родным людям или ненависть к нацизму. В них, что удивительно, – лирика, юмор.

«Пусть ветер смерти холоднее льда,

он лепестков души не потревожит.

Улыбкой гордою опять сияет взгляд,

и, суету мирскую забывая,

я вновь хочу, не ведая преград,

писать, писать, писать, не уставая».

В Моабите с Джалилем в «каменном мешке» сидел Андре Тиммерманс – бельгийский патриот, арестованный фашистами. Если советским пленным не полагалось иметь личных вещей и писать письма (им разрешали только читать книги), то пленным других государств, благодаря заступничеству посольств, это позволяли. Тиммерманс делился с поэтом бумагой. Также Муса отрезал бритвой полоски от полей газет, который приносили бельгийцу. Из этого ему удавалось сшивать блокноты.

На последней страничке первого блокнота со стихами поэт написал: «К другу, который умеет читать по-татарски: это написал известный татарский поэт Муса Джалиль… Он в 1942 году сражался на фронте и взят в плен. …Его присудят к смертной казни. Он умрет. Но у него останется 115 стихов, написанных в плену и заточении. Он беспокоится за них. Поэтому если книжка попадет к вам в руки, аккуратно, внимательно перепиши их набело, сбереги и после войны сообщи в Казань, выпусти их в свет как стихи погибшего поэта татарского народа. Таково мое завещание. Муса Джалиль. 1943. Декабрь».

Смертный приговор джалилевцам вынесли в феврале 1944 года. Казнили их только в августе. Шесть месяцев заключения Джалиль тоже писал стихи, но ни одно из них до нас не дошло. Сохранились лишь два блокнота, в которых содержится 93 стихотворения. Первый блокнот из тюрьмы вынес Нигмат Терегулов. Он передал его в Союз писателей Татарии в 1946 году. Вскоре Терегулов был арестован и погиб в лагере. Второй блокнот вместе с вещами переслал матери Андре Тиммерманс. Через советское посольство он тоже был передан в Татарию в 1947 году. Сегодня настоящие Моабитские тетради хранятся в литературном фонде казанского музея Джалиля.

25 августа 1944 года 11 джалилевцев были казнены в тюрьме Плётцензея в Берлине на гильотине. В графе «обвинение» в карточках осужденных было написано: «Подрыв мощи рейха, содействие врагу». Казнили Джалиля пятым, время было 12:18. За час до казни немцы устроили встречу татар с муллой. Сохранились записанные с его слов воспоминания. Мулла не нашел слов утешения, и джалилевцы не хотели с ним общаться. Почти без слов он протянул им Коран – и все они, положив руки на книгу, прощались с жизнью. Коран в начале 1990-х привезли в Казань, он хранится в музее.

До сих пор не известно, где находится могила Джалиля и его соратников. Это не дает покоя ни казанским, ни немецким исследователям. Последние предположения не утешительны: нередко из тюрьмы Плётцензея тела забирал анатомический институт.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Джалиль догадывался, как отнесется советская власть к тому, что он побывал в германском плену. В ноябре 1943 года он пишет стихотворение «Не верь!», которое адресовано жене и начинается строчками:

«Коль обо мне тебе весть принесут,

Скажут: «Изменник он! Родину предал»,—

Не верь, дорогая! Слово такое

Не скажут друзья, если любят меня».

В СССР в послевоенные годы существовала версия, что Джалиль жив и работает в Западном Берлине. Розыскное дело открыли в 1946 году. Его жену приглашают на Лубянку на допросы. Имя Мусы Джалиля исчезло со страниц книг и учебников. Сборников его стихов не стало в библиотеках. Когда исполнялись по радио или с эстрады песни на его слова, то обычно говорилось, что слова – народные.

Закрылось дело лишь после смерти Сталина за неимением улик. В апреле 1953 года впервые были опубликованы шесть стихотворений из Моабитских тетрадей в «Литературной газете» – по инициативе ее редактора Константина Симонова. Стихи получили широкий отклик. Затем – Герой Советского Союза (1956), лауреат (посмертно) Ленинской премии (1957) …В 1968 году на студии «Ленфильм» был снят фильм «Моабитская тетрадь».

Из предателя Джалиль превратился в того, чье имя стало символом преданности Родине. В 1966 году у стен Казанского кремля был установлен созданный известным скульптором В. Цегалем памятник Джалилю, который стоит там и сегодня.

В 1994 году рядом, на гранитной стенке, был открыт барельеф, представляющий лица его казненных десяти товарищей. Уже много лет дважды в год – 15 февраля (в день рождения Мусы Джалиля) и 25 августа (годовщина казни) у памятника проводятся торжественные митинги с возложением цветов. Сбылось то, о чем писал поэт в одном из своих последних писем с фронта жене: «Я не боюсь смерти. Это не пустая фраза. Когда мы говорим, что смерть презираем, это на самом деле так. Великое чувство патриотизма, полное осознание своей общественной функции доминирует над чувством страха. Когда приходит мысль о смерти, думаешь так: есть еще жизнь за смертью. Не та «жизнь на том свете», которую проповедовали попы и муллы. Мы знаем, что этого нет.

А есть жизнь в сознании, в памяти народа. Если я при жизни делал что-то важное, бессмертное, то этим я заслужил другую жизнь – «жизнь после смерти».


+12
1

6 комментариев

05.05.2016 08:40
0
Большое спасибо!
Octyabrina66 (Лилия Перепёлкина)
05.05.2016 08:50
0
Спасибо.Марина.нынешнее поколение уже не читает и не изучает его творчество в школе.увы.
акваМарин (Марина)
05.05.2016 08:56
0
Спасибо за информацию!
natalie.lev. (Наталья)
05.05.2016 15:15
0
Марина, в 200 метрах от моего дома на набережной Ульбы стоит бюст Джалиля, установили его пару лет назад.В Усть-Каменогорске, Казахстан.
Sun (Люция)
06.05.2016 21:04
0
Благодарю. Память о Джалиле нам очень приятно.
12.05.2016 15:58
0
Спасибо за такую интересную и важную для нас, живых, информацию. За стойкость духа, даже в лагерях смерти, нужно поклониться таким Героям. Я была в Казани и видела этот памятник.