В постели с падишахом

Ожидание и реальность

Когда мы смотрим «Великолепный век», нас не покидает ощущение, что мы подглядываем в замочную скважину. Вот Сулейман, великий завоеватель, откладывает карту Европы, чтобы написать очередное стихотворение своей рыжеволосой музе. Вот Хюррем, сверкая глазами (и декольте), ставит на место очередную соперницу в коридорах дворца Топкапы. Красиво, дорого, драматично. И, к сожалению, очень далеко от правды.

Нет, мы не будем сейчас занудствовать и придираться к фасонам платьев или форме тюрбанов. Бог с ними, с костюмерами. Проблема глубже. Сериал, который претендовал на историческую достоверность, создал альтернативную вселенную, где логика гарема и законы Османской империи были принесены в жертву рейтингам.

Особенно досталось истории любви Сулеймана и Хюррем. Сценаристы превратили их отношения в американские горки с изменами, ссылками и внебрачными детьми. Но реальность была куда интереснее и, если хотите, революционнее. Это была история не о том, как наложница манипулировала султаном, а о том, как султан ради одной женщины сломал вековые устои своей династии.

Давайте разберем три главных мифа, в которые мы поверили благодаря телевизору, и посмотрим, как все было на самом деле.

Миф первый: «С милым рай и в шалаше» (или сразу в Топкапы)

Как в сериале:

Александру (будущую Хюррем) привозят прямиком в дворец Топкапы. Здесь кипит жизнь: Валиде-султан пьет щербет на террасе, Махидевран рыдает в подушку, а Сулейман вершит судьбы мира, не выходя из спальни. Хюррем сразу попадает в эпицентр событий, живет под одной крышей с султаном и начинает свой путь к власти.

Как было на самом деле:

Если бы реальная Хюррем увидела первую серию, она бы горько рассмеялась. Потому что никакого «рая в Топкапы» в начале ее карьеры не было.

В XVI веке Топкапы был, по сути, офисом. Там султан работал, принимал послов, заседал Диван (совет министров). Там жили евнухи, стража, пажи. Но женщины? Нет, для женщин существовал Старый дворец (Эски Сарай), расположенный в районе современной площади Беязыт. Это было довольно далеко от Топкапы — нужно было ехать через весь город.

Сулейман жил на два дома. Днем он работал в «офисе», а вечером, если хотел любви и ласки, ехал в Старый дворец к гарему. Или же вызывал понравившуюся наложницу к себе в Топкапы «на аудиенцию». Представьте себе эту логистику: каждый раз, чтобы увидеть любимую, нужно организовывать целую процессию.

Так продолжалось много лет. Хюррем родила своих первых детей — Мехмеда, Михримах, Селима, Баязида — живя отдельно от мужа. Она не могла ежеминутно контролировать, кто заходит в покои султана в Топкапы.

Все изменил случай (или, как шептались злые языки, поджог). В ночь на 25 января 1541 года в Старом дворце случился грандиозный пожар. Огонь уничтожил большую часть помещений, и гарем остался без крыши над головой. Хюррем, воспользовавшись ситуацией, перевезла весь свой двор в Топкапы. Временно, конечно. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Она убедила Сулеймана, что ей с детьми удобнее жить рядом с ним. И султан, который к тому времени уже души в ней не чаял, согласился. Это была революция. Впервые в истории гарем переехал в административный центр империи. Хюррем получила доступ к уху повелителя 24/7. Именно с этого момента, а не с первой встречи, началось ее реальное влияние на политику.

Миф второй: «С глаз долой — из сердца вон» (или бесконечные ссылки)

Как в сериале:

Отношения Сулеймана и Хюррем напоминают маятник. Чуть что не так — султан кричит «Вон!» и отправляет любимую в ссылку. То в Эдирне, то в старый охотничий домик, то еще куда подальше. Хюррем рыдает, собирает вещи, едет в глушь, там страдает, потом возвращается, и все начинается сначала. Ссылка подается как универсальный метод воспитания строптивой жены.

Как было на самом деле:

Историки, читая эти сценарии, хватаются за голову. Потому что в реальности Сулейман был, пожалуй, самым «прилипчивым» мужчиной в истории династии Османов.

Нет ни одного документального подтверждения того, что Сулейман когда-либо отправлял Хюррем в ссылку. Наоборот, все свидетельства говорят об обратном: они были неразлучны.

Венецианские послы (а это были самые дотошные шпионы своего времени) с удивлением докладывали в Сенат: «Повелитель так любит эту женщину, что не отходит от нее ни на шаг». Когда Сулейман уходил в военные походы — а воевал он много и долго, — между ним и Хюррем летали гонцы с письмами.

Эти письма сохранились. И это не дежурные записки в стиле «как дела, как дети». Это настоящая поэзия страсти.

«Ты — мой Стамбул, мой Караман, земля моей Анатолии... Ты — мой Бадахшан, мой Багдад и Хорасан...» — писал ей султан из-под стен Вены или Багдада.

Хюррем отвечала ему в том же духе, но с примесью тонкой политики: «Мой повелитель, разлука сжигает меня, как огонь... Кстати, тут визирь опять что-то напутал с налогами...»

Разлука для них была пыткой, а не наказанием. Идея о том, что Сулейман мог добровольно отослать Хюррем от себя, чтобы «проучить», противоречит всему, что мы знаем о его психологии. Он был зависим от нее. Она была его психотерапевтом, советником и единственным другом. Ссылать ее — значило бы наказывать самого себя.

Более того, Хюррем нарушила еще одно правило: она не поехала с сыновьями в санджаки (провинции), когда те выросли. По традиции, мать должна была сопровождать сына, чтобы управлять его гаремом и беречь от глупостей. Хюррем же осталась в Стамбуле, рядом с мужем. Она выбрала роль жены, а не матери принца. Это был неслыханный скандал, но Сулейман позволил ей это. Какая уж тут ссылка.

Миф третий: «Седина в бороду — бес в ребро» (или таинственная Назенин)

Как в сериале:

Время идет, Хюррем стареет, у нее наступает менопауза. И тут на сцену выходит молодая, свежая наложница Назенин (или Валерия). Сулейман увлекается ей, она беременеет и рожает дочь Разие. Хюррем в ярости, зрители в шоке: как же так, великая любовь дала трещину?

Как было на самом деле:

Этот сюжетный поворот — чистой воды выдумка, призванная добавить перца в затянувшийся сериал. Реальность была куда более шокирующей для современников Сулеймана. Он был однолюбом.

После того как Хюррем вошла в его жизнь и родила ему детей, Сулейман перестал смотреть на других женщин. Вообще. Это явление историки называют «эрой одной наложницы». Для османского султана это было не просто странно, это было политически опасно. Гарем существовал для производства наследников. Чем больше сыновей, тем выше шансы династии на выживание. Моногамия султана ставила под угрозу будущее империи.

Но Сулейману было все равно. Он распустил гарем. Большую часть наложниц выдали замуж за пашей и чиновников. В дворце остались только служанки и Хюррем.

Венецианский посол Наваджеро в 1553 году писал: «Его Величество так сильно любит Хасеки, что никогда не знал другой женщины с тех пор, как узнал ее».

Никакой Назенин не существовало. И никакой дочери Разие, рожденной в поздние годы правления, тоже не было.

Да, у Сулеймана была дочь по имени Разие. Но она родилась задолго до Хюррем или в самом начале его правления от другой наложницы (возможно, от той же Махидевран или от неизвестной наложницы, умершей молодой). Могила Разие-султан действительно существует в мавзолее Яхьи-эфенди в Бешикташе. Надпись на ней гласит: «Беззаботная Разие Султан, кровная дочь Кануни Султана Сулеймана». Но даты ее жизни крайне туманны. Большинство историков склоняются к тому, что она умерла в раннем детстве или младенчестве, еще до того, как Хюррем стала безраздельной хозяйкой сердца падишаха.

Легенда о том, что Хюррем, потеряв способность рожать, сама подложила мужу молодую наложницу, чтобы та родила ему дочь, не выдерживает критики. Хюррем потратила жизнь на то, чтобы устранить всех конкурентов своих детей. Зачем ей создавать новых? Последним ребенком Сулеймана и Хюррем был Джихангир, родившийся в 1531 году. После этого — тишина. Никаких бастардов, никаких «поздних цветов». Только стареющий султан и его вечная Хасеки, которые держались за руки до самой смерти.

Скучная правда о великой любви

Правда о Сулеймане и Хюррем может показаться скучной для любителей мелодрам. Никаких тебе тайных комнат, отравленных кафтанов для соперниц (ну, почти) и внебрачных дочерей.

Но если вдуматься, эта правда куда грандиознее вымысла. Величайший правитель эпохи, перед которым трепетала Европа, человек, который мог иметь любую женщину мира по щелчку пальцев, добровольно выбрал верность одной-единственной бывшей рабыне. Он поселил ее в своем рабочем кабинете, писал ей стихи, советовался с ней о политике и прожил с ней всю жизнь, игнорируя традиции предков.

Это была любовь не сериальная, а партнерская. Любовь двух сильных личностей, которые нашли друг друга в хаосе истории и решили, что вместе им лучше, чем поодиночке. И никакие сценаристы не смогут придумать сюжет круче, чем сама жизнь.