​"Сердце в кармане". О.Бондаренко

Она работала врачом -онкологом в детском отделении очень большой, специализированной больницы. Детское отделение считалось самым тяжелым и оттуда постоянно сбегали врачи, мед сёстры и даже уборщицы.
Сбегали под любыми предлогами. Никто не мог долго смотреть на то, как угасает надежда в детских глазах.
А она как-то задержалась. Нет. Не потому что, она выделялась готовностью страдать. И не потому, что хотела помочь именно детям.
А просто потому, что была ординатором. То есть начинающим врачом. Только закончившим университет. И если бы не это, то «только и видели» бы её в этом отделении. Да и в другую больницу она устроилась бы. Частную. Там платили намного лучше,. Но, у ординатора очень небольшой выбор, зато очень большой рабочий день. Который запросто может перейти и на второй день. Без перерыва. Так что, иногда в конце 36 часовой смены она не могла выехать на машине с парковки, а так и засыпала за рулём. Проспав часов восемь, она ехала домой и уже отдыхала там. И всё повторялось.

Дело в том, что зав. отделением сказала ей, что- либо она отработает положенный срок и потом с хорошей характеристикой хоть на все четыре стороны. Либо получит волчий билет и устроиться в лучшем случае сможет только на скорую помощь. Поэтому выбора у неё особенно не было А вместо этого были постоянная усталость, бесконечное раздражение и желание не видеть детских глаз. Потому что, по большому счету, помочь могли немногим. Остальным просто временно облегчали состояние. Оттягивали, так сказать, неизбежное. 

И она научилась через пару лет, отстраняться. Просто выбора другого не было. Либо ты смотришь на все эти страдания со-стороны. И тогда можешь работать и в конечном счете помочь хоть кому-нибудь.
Либо начинаешь загоняться, страдать, плакать, вздыхать и охать и тогда. Грош тебе цена, как врачу.
Не для самих деток, их родственников и окружающих она демонстрировала сопереживание, сочувствие и даже иногда пускала слезу, но внутри...
Старалась оставаться холодной, взвешенной и рассудительной.
Если вы не работаете врачом в подобном отделении, то не беритесь судить или осуждать. Иногда она выходила из отделения на улицу, чтобы покурить. Единственная отдушина. Тут на неё и набрела беременная кошка, которая ткнулась ей в ноги и жалобно мяукнула.

- Господи,- подняла голову вверх врач. -И за что мне всё это? Чем я так провинилась в прошлой жизни.
Потом посмотрела вниз и сказала.
-Ну, что поделать? Что ты ждёшь от меня?
Оглядевшись по сторонам. Она сняла с себя курточку и наклонившись, подняла кошку, обмотав её своей курткой. Та покорно молчала, понимая, что человек хочет помочь.
Закрывшись у себя в кабинете, доктор внимательно осмотрела серую кошечку и выяснила, что роды должны были начаться со дня на день. В общем, она после смены отвезла кошечку домой. Где та благополучно и разрешилась от бремени через несколько дней. Но молока у неё не оказалось. И женщине пришлось возить с собой трёх котят на работу. Где она закрывала их в кабинете. Куда заходила раз в четыре часа, чтобы покормить пушистых малышей. И все стали считать её своей настоящей мамой. Один был особенно слабеньким. И она иногда брала его в карман своей рабочей тоненькой курточки. Пригревшись там, малыш засыпал и тихонько тарахтел. Очень тихо. Совершенно неслышно, но слышала. И это странным образом успокаивало её. Она стала менее раздражительной и более спокойной.  И даже зав отделением сделала ей комплимент, что мало понравилось женщине. Не дай Бог, ещё решит оставить в отделении после отработки.

Но факт остаётся фактом.
Она стала более отзывчивой на детские взгляды, что малыши, лежавшие в отделении, сразу заметили. Они стали улыбаться женщине и разговаривать с ней чаще. Собственно говоря, её интересовало только состояние здоровья малышей на данный момент. Но почему же не пообщаться, если те хотят и сама не против.

Карман был достаточно глубокий. И котёнок не мог выбраться. Но через пару недель, сил у него от такого личного внимания явно прибавилось. И однажды...
Однажды, вместо того, чтобы спать и ждать своего времени для кормления, малыш, воспользовавшись своими острыми коготками, забрался по внутренней стороне кармана и выставил мордочку, оглядывая своими любопытными глазками всё вокруг.
И надо же такое, чтобы именно в эту минуту она осматривала одну девочку. Прогнозы для которой были очень не очень. Честно говоря. Прогнозы были максимум на год. А потом...
Врач предпочитала не думать об этом. Она разрешила девочке поиграть с котёнком. Пока она сделает обход. Потом его надо было кормить. Так оно и пошло.

Она кормила котят, а потом... Приносила их детям, которые теперь ждали прихода доктора, как Бога.
Их глаза стали светиться радостью, надеждой и ожиданием.
Уборщицы и мед сёстры старались не замечать происходящего. Во-первых, дети теперь явно лучше себя чувствовали. Во-вторых, они меньше тревожили мед персонал. Что всех устраивали, поэтому....
Поэтому, когда обход делала зав отделением с другими врачами, мед сёстры прятали трёх котят у себя. Чтобы, значит их не нашли. Через несколько месяцев дети ползали с подросшими котятами по полу и явно меньше внимания уделяли своим бедам.

А ещё через несколько времени, врач, просматривая результаты анализов той самой девочки с удивлением заметила явное улучшение. Необъяснимое с точки зрения современной медицины.
Когда девочку выписывали с явным улучшением, врач завела её родителей в свой кабинет и закрыв двери, всё им рассказала. После чего спросила их.
-Вам всё понятно?
Родители плакали и обнимали женщину. Они сказали, что им всё понятно. И прямо из больницы поехали с дочкой в приют. Где та и выбрала себе котёнка и щенка.

Улучшение наступило ещё у двоих деток. Нет.
Далеко не у всех. Но...Но у всех глаза стали светиться. И доктор стала носить в палату своих уже подросших котов. Мед сёстры и уборщицы стояли на шухере. Ну? Что за самодеятельность? Честное слово.

Но факт фактом.

И вскоре, через год примерно, когда срок работы интерна подходил к концу, зав отделением позвала её в свой кабинет и закрыла его на ключ изнутри.
-Ну. Садись. - Сказала она врачу.
И достала из сейфа початую бутылку виски и две рюмки. Налив их по полной, она заметила.
-Пей.
Они выпили, и зав отделением сказала.
-Я ведь всё знаю Ты, что? Думаешь от меня можно скрыть что? Такое дело. Смотри.
Мне скоро на пенсию. Нужна смена. А никого нет. Никому не могу оставить. Поэтому...
Она налила по второй и они махнули, не закусывая куском шоколада. Онкологи вообще, такие. Особенные врачи.
-Думай сама. Захочешь, я тебе дам отличную характеристику, а захочешь…
И они махнули по третьей.

Теперь женщина работает зам. зав отделением. И в отделении у них творятся странные вещи. Животные свободно разгуливают и уборщицы даже не ругаются. Артисты всякие приходят и клоуны. А последнее время при отделении организовали небольшой приют для бездомных животных. И все дети там работают по мере сил. Помогает ли это? Не знаю. Но знаю одно точно. Теперь малыши меньше думают о свои несчастьях. И в их глазах появились проблески надежды и счастливые улыбки даже, а родители молятся на новую зам. Они в ней души не чают.

И, да.
Из этого, странного отделения выписывают маленьких пациентов в два раза чаще, чем из других. Мало?
Да. Немного. Но ведь, даже одна спасённая жизнь, уже очень много. 

И мне почему-то кажется, что эта женщина-врач останется там и будет новой заведующей.

Такая вот история. О чём? Не знаю.
Может, о жизни. Может, о призвании. А может, о сострадании. А может о том, что не все методы современной медицины так уж безоговорочно хороши.

Иногда.

Олег Бондаренко