Жизнь одной собаки. Часть вторая

— Ну, где ваша рыжая собака? — спросила женщина, осматриваясь по сторонам.

— В подвале, наверное, — ответила Антонина Сергеевна, махнув рукой в сторону дома. — В последнее время она там часто лежит. На улицу редко выходит.

Это было летом, когда во двор приехала молодая женщина с переноской для кошек. Вместе с ней был её муж. Вдвоем они помогали местным волонтёрам стерилизовать бездомных животных. Приехали они за одной кошкой, которая должна была родить со дня на день, но решили заодно забрать и собаку. По просьбе жильцов.

Герду ловили почти час, потому что поймать её оказалось очень непросто. Она никогда не была дикой собакой, но в тот момент просто не понимала, зачем её загоняют в угол.

Когда же мужчине, наконец, удалось надеть петлю-удавку, собака не сопротивлялась.

Только тяжело дышала и смотрела на людей так внимательно, словно пыталась запомнить каждого.

— Спокойная какая... — сказала женщина. — Удивительно спокойная.

После операции Герду вернули обратно.

Она долго приходила в себя. Зато щенков больше у неё не будет. А значит, и жаловаться на неё люди тоже не будут.

Казалось, теперь её жизнь станет легче. Но судьба словно решила, что испытания ещё не закончились.

Через несколько месяцев Антонина Сергеевна заметила, что собака почти перестала выходить из подвала.

Она быстро худела. Пила много воды. А по двору, когда выбиралась на свежий воздух, ходила очень медленно, будто каждый шаг давался через силу.

— Что-то с ней не так… — растерянно пробормотала она, наблюдая за собакой. А потом позвонила знакомой, которая работала волонтером.

Та приехала вечером. Посидела возле Герды на корточках. Осторожно провела рукой по животу, а потом нахмурилась.

— Срочно в клинику.

— Что-то случилось?

— Не знаю. Но если ее тут оставить — можем не успеть. Поэтому в клинику. Я сейчас позвоню мужу.

Только когда Герду подняли на покрывало, чтобы перенести в машину, все увидели, насколько она лёгкая. Казалось, в ней совсем не осталось веса.

*****

Первые два дня Герда почти всё время спала.

Когда действие лекарств ослабевало, она просыпалась, медленно поднимала голову и внимательно осматривала помещение. Потом снова закрывала глаза.

В стационаре никогда не бывало по-настоящему тихо. Даже ночью.

Где-то пищали инфузоматы. В соседнем боксе поскуливал после операции молодой кобель. За стеной время от времени звенели металлические дверцы клеток.

Пахло хлоргексидином, мокрой шерстью, лекарствами и чуть-чуть — кормом.

Запахи были непривычные, но не страшные. Страшнее для Герды было другое.

Каждый раз, когда к ней подходил человек, она медленно сжималась, словно заранее готовилась к боли.

Врачам это было хорошо знакомо. Так ведут себя животные, которым слишком долго было больно.

— Давление?

— Низкое.

— Температура?

— Пока держится.

— Ела что-нибудь?

— Почти не ест.

Ветеринар Елена Николаевна пролистала карту.

— Не поняла... Какой у ней вес?

Медсестра посмотрела в записи.

— Семнадцать килограммов.

— Ты уверена?

— Уверена. Я перевешивали два раза.

Елена Николаевна ещё раз посмотрела на собаку. Для её пусть и небольших размеров это было слишком мало. Впрочем, для бездомной собаки это и не удивительно.

Под кожей у Герды отчётливо проступали рёбра. На животе почти не осталось мышц, а её бёдра казались непропорционально острыми.

— Что ж, — задумчиво произнесла ветеринар, посмотрев на собаку. — Будем спасать.

Мастит оказался очень тяжёлым.

Организм Герды продолжал вырабатывать молоко, хотя щенков давно не было.

Молочные железы воспалились настолько сильно, что собака вздрагивала даже тогда, когда врач только начинал осмотр.

Во время первой обработки она ни разу не дёрнулась. Лишь сильнее зажмурила глаза.

— Потерпи, потерпи, пожалуйста... — тихо говорила ей медсестра Оля.

На четвёртый день Герда впервые поела сама. Совсем немного — несколько ложек размоченного корма.

Оля потом рассказывала:

— Я ей миску поставила и вышла. Думаю, опять не станет. Возвращаюсь — она уже доедает. А как увидела меня, сразу хвостом по полу... Тихонько так. Несколько раз.

— Ну вот, — улыбнулась Елена Николаевна. — Значит, идет на поправку.

Через неделю Герду уже выводили гулять.

Она ходила медленно. Каждый новый запах заставлял её останавливаться. Казалось, собака заново знакомится с миром.

За клиникой находился небольшой сквер, и именно туда обычно выводили спокойных пациентов.

Однажды Оля, выгуливая Герду, отцепила поводок от ошейника. И улыбнувшись, сказала:

— Иди, сама погуляй. Давно уже пора возвращаться тебе к нормальной жизни.

Герда сделала несколько шагов. Остановилась, посмотрела на медсестру и стала ждать, пока та подойдет.

Только когда Оля подошла ближе, она пошла дальше.

С тех пор Герда всегда проверяла, идёт ли человек рядом. Ей очень важно было, чтобы рядом был человек.

В той же ветеринарной клинике, где находилась Герда, работала Настя.

По документам её должность называлась совсем иначе, но все говорили просто:

«Настя занимается собаками».

Она кормила их, меняла подстилки, гуляла, расчёсывала, сидела рядом с теми, кто тяжело переносил лечение.

Именно такие люди, как она, обычно знают о животных намного больше, чем написано в умных книжках.

— Эта рыжая особенная, — сказала Настя однажды.

Оля рассмеялась.

— Каждую неделю ты кого-нибудь называешь особенным.

— Нет, правда

Она задумалась, подбирая слова.

— Понимаешь... бывают собаки, которым всё время нужно внимание. А бывают такие, которые сами смотрят, кому оно нужно.

— Это как?

— Пойдём.

Она открыла несколько вольеров. В одном лежал молодой лабрадор после операции. В другом — маленький терьер с переломом лапы. Настя позвала Герду.

Та спокойно подошла. Сначала обнюхала терьера и ласково лизнула его в ухо. Затем подошла к лабрадору и просто легла рядом с клеткой, положив на него свою лапу.

— Видишь? — тихо сказала Настя.

Оля пожала плечами.

— Совпадение.

— Может быть.

Но через несколько дней произошло то же самое. А потом был ещё один такой случай.

Герда неизменно выбирала самых слабых, старых, испуганных или тех, кто был только после операции.

Она просто ложилась рядом с таким пациентом, и иногда этого было достаточно, чтобы собака успокаивалась.

Настя никому ничего не доказывала — она вообще редко спорила. Но про себя уже решила: «Такую собаку нельзя отдавать куда попало. Нет, нельзя».

Когда Герду перевели из стационара на передержку фонда, ей уже почти не требовалось лечение.

Она набрала вес, её шерсть снова стала густой и больше не было того выражения постоянной усталости.

Оставалось только одно. Найти для Герды дом.

Казалось бы, после всего пережитого именно теперь её история должна была наконец стать счастливой. Но жизнь редко следует законам хороших книг.

Иногда самое трудное начинается именно тогда, когда опасность уже позади.

Потому что, например, болезнь можно вылечить за месяц. А одиночество… Одиночество иногда длится годами.

*****

Есть время, которое проходит быстро. Неделя отпуска. Последний месяц перед Новым годом. Лето.

И есть совсем другое время — время ожидания. Оно течёт совсем иначе.

Каждый день похож на предыдущий настолько, что через месяц уже невозможно вспомнить, чем отличался вторник от пятницы.

Передержка находилась за городом, в бывшем фермерском хозяйстве. Старые кирпичные постройки давно перестроили под просторные вольеры.

На территории было просторно, а за сетчатым забором начинался сосновый лес.

Для большинства собак это было временное место. Для Герды оно стало домом почти на два года.

Каждый день начинался одинаково. Сначала хлопала входная калитка. Потом раздавался знакомый голос Насти:

— Доброе утро, мои дорогие.

Собаки вскакивали почти одновременно. И только Герда обычно вставала последней.

Она подходила к решётке, приветливо виляла хвостом и смешно кивала головой — будто здоровалась.

— Доброе утро, красавица.

После кормежки и уборки собак обычно выпускали гулять. Молодые носились по площадке, поднимая облако пыли Две лайки неизменно устраивали гонки между собой. Пожилой Рекс важно обходил территорию по одному и тому же маршруту.

Герда почти никогда не бегала.

Она больше любила наблюдать.

Могла, например, подолгу сидеть возле забора, прислушиваясь к звукам, доносившимся из леса.

Иногда к ограждению подходили дети из соседнего посёлка.

— Можно посмотреть собак? — спрашивали они у Насти.

— Да, можно. Только руки через сетку не просовывайте.

Дети всегда выбирали самых шумных. Тех, кто вставал на задние лапы или крутился рядом с забором, требуя внимания.

Герду замечали не сразу или вообще не замечали, потому что она не умела себя рекламировать.

Настя, внимательно наблюдая за ней, однажды сказала новой сотруднице:

— Ты обратила внимание?

— На что?

— Она никогда не навязывается.

Девушка пожала плечами.

— Ну и что из этого?

— Ничего. Просто такие собаки обычно дольше всех ждут хозяев. И что-то мне подсказывает, что Герда тоже будет ждать долго. Ну если только мы не поможем ей.

Раз в неделю (иногда — реже) приезжали люди — потенциальные хозяева.

Для собак это были особенные дни. Даже те, кто никогда не жил дома, быстро понимали, что происходит.

Лай становился громче. Каждый старался оказаться поближе к калитке, будто хотел сказать:

«Посмотрите на меня».

Герда и тогда не менялась. Она по-прежнему наблюдала. Когда незнакомцы проходили мимо её вольера, спокойно подходила к решётке. Иногда её гладили.

— Хорошенькая какая, — говорили люди. — Сколько ей? Наверное, около года, да?

— Нет, лет пять-шесть, примерно, — отвечала Настя. — Просто она сама по себе такая маленькая.

— А порода?

— Да ну какая порода? — улыбалась она. — Дворняга.

После этого разговор почти всегда заканчивался. Люди шли дальше и смотрели на других собак.

Щенки вызывали у них широкие улыбки. Молодые породистые собаки — восхищение. Маленьких декоративных собачек дети сразу же просили взять на руки.

А возле Герды никто не задерживался. Она была слишком обычной для людей.

Фонд регулярно размещал объявления и посты с фотографиями своих подопечных.

Герда не стала исключением. Под каждой публикацией с её фото появлялись десятки комментариев: «Какая умница!», «Пусть найдётся дом!», «Какие у неё добрые глаза.»

Люди ставили сердечки, делились публикацией со своими друзьями, писали слова поддержки.

Но никто по поводу Герды не звонил и не писал. Желающих поддержать её было много, а забрать домой - ни одного.

Однажды вечером Настя сидела на деревянной скамейке возле вольеров и перебирала фотографии на телефоне. Рядом с ней присела координатор фонда Лена.

— Опять будешь публиковать объявления?

— Угу.

— Есть звонки?

Настя покачала головой.

— По щенкам есть. По хаски есть. По овчарке сегодня приезжали.

Она помолчала.

— По Герде — ни одного.

Лена вздохнула.

— Ну людей можно понять.

— Можно.

— Нет, Насть, правда. Ну Герда же у нас уличная дворняжка. Ничего необычного.

Настя долго молчала, продолжая листать фотографии. Потом еле слышно сказала:

— Вот именно. Люди всё время ищут что-нибудь необычное. Жаль...

Лена улыбнулась.

— А ты бы её взяла?

Настя посмотрела на Герду. Та лежала в вольере, положив голову на лапы. Рядом через решётку возился маленький щенок из соседнего загона. Он то и дело просовывал нос между прутьями.

Герда терпеливо облизывала ему лоб, словно это был её собственный малыш.

— Если бы могла, — ответила Настя. — Не раздумывая.

Через несколько дней в приют приехала семья. Мужчина, женщина и мальчик лет восьми.

Настя открыла вольер.

— Хотите познакомиться с Гердой? Она у нас очень хорошая собака. И детей очень любит.

Мальчик сразу сел на корточки. Герда подошла к нему, осторожно положила голову ему на колени.

Мальчик обнял её за шею.

— Мам, смотри...

Настя почувствовала, как внутри что-то дрогнуло: «Вот оно. Наконец-то!». Но женщина уже смотрела в другую сторону.

Там, в соседнем вольере, прыгал белоснежный щенок с разными глазами.

— Какой хорошенький! — сказала она и взяв сына за руку, повела к щенку.

Через полчаса семья уехала. На руках у мальчика был белоснежный малыш, и глаза его светились счастьем — он нашел себе друга.

Когда машина скрылась за поворотом, Настя ещё долго стояла возле Герды.

— Прости, девочка. Я старалась…

Она и сама не знала, за что просит прощения. Просто Настя очень хотела ей помочь, а у неё ничего не получалось.

Герда внимательно посмотрела на неё, лизнула руку и спокойно ушла к своей миске.

Будто она утешала человека, а не наоборот.

А спустя некоторое время, когда Настя уходила в отпуск, она произнесла слова, которые потом будут вспоминать многие.

— Только обязательно отдайте Герду в семью с детьми.

Лена удивлённо подняла голову.

— Почему именно с детьми?

Настя в ответ пожала плечами.

— Не знаю. Но чувствую, что именно там Герда нужна больше всего, — она улыбнулась, немного смутившись собственных слов.

— Чувствуешь?

— Да, просто чувствую. Есть собаки, которые любят хозяев. А Герда… Она как будто умеет любить детей какой-то особенной любовью. Я не знаю, как это объяснить.

Лена ничего не ответила.

Она слишком давно работала с животными, чтобы спорить с подобными высказываниями.

Но к словам Насти она всё-таки прислушалась, и когда к ней обратились муж с женой с просьбой помочь выбрать спокойную собаку для их ребенка, Лена сразу вспомнила про Герду.

*****

Это был частный дом, который стоял на тихой улице. Первые два дня Герду почти не тревожили.

Ей показали дом, двор, место, где стояли миски, и большую мягкую лежанку в углу веранды.

Герда подходила к каждому предмету, задерживалась на несколько секунд, словно запоминала запахи. На второй день новая хозяйка Герды написала Лене сообщение:

«Вы знаете, она действительно очень удивительная. Такое ощущение, будто всегда здесь жила.»

Лена переслала сообщение Насте. Та прочитала и улыбнулась. И тут же ответила:

«Я же говорила».

«Что именно?» — спросила Лена.

«Герда — большая умница, и в любом доме будет чувствовать себя на своем месте. Такие собаки долго привыкают только к одному. К тому, что их любят».

Лена несколько раз перечитала последнее сообщение Насти, и даже не заметила, как по её щекам покатились слезы.

*****

Девочку звали Аней. Ей было восемь лет. Но она сильно отличалась от своих сверстников.

Её диагноз занимал почти целую строчку в медицинской карте, но дома его старались произносить как можно реже.

Для родителей она была «не особенным» ребенком, а любимой дочерью. Со своими привычками, любимыми мультфильмами и нелюбимой овсяной кашей.

Каждое утро для Ани начиналось одинаково. Подъём, прием лекарств, умывание. Потом мама помогала ей одеться. Далее был завтрак, потом школа. После школы — дополнительные занятия с репетитором. А еще массаж и физиопроцедуры.

Домой семья возвращалась уставшей. Оно и понятно: вся жизнь превратилась для них в расписание.

Герду решили не знакомить с Аней сразу. «Пусть сначала освоится немного» — сказала Ольга мужу.

Это решение было разумным. Даже опытные кинологи советуют не торопить подобные встречи.

Только Герда, похоже, об этом не знала.

На третий день, когда отец занёс инвалидную коляску в прихожую, она уже сидела у двери. Просто ждала.

Аня заметила её не сразу. Она смотрела куда-то в сторону, как часто делают дети, которым трудно удерживать взгляд.

Мама присела рядом.

— Помнишь, доченька, мы говорили, что у нас теперь будет собака?

Девочка едва заметно кивнула.

— Хочешь познакомиться?

Ответа не последовало.

Наступила какая-то странная тишина. Отец машинально сделал шаг вперёд, собираясь придержать Герду за ошейник.

Мама едва заметно коснулась его локтя.

— Не надо, Миш… Пусть сама подойдет.

Герда действительно шла к Ане сама. Она остановилась примерно в полуметре от коляски.

Постояла немного, не сводя глаз с девочки. Потом сделала ещё один шаг, подняла голову.

Аня тоже посмотрела на неё. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Герда осторожно лизнула девочке руку. Совсем легко, будто проверяя, можно ли.

И тогда произошло то, о чем позже родители Ани ещё много раз вспоминали.

Их дочь улыбнулась.

Пусть и не так, как улыбаются дети в объектив камеры, но улыбнулась. Улыбка на ее лице появилась медленно, почти незаметно, но Ольга заметила её сразу.

— Миш, ты видел? — тихо сказала она.

Отец ничего не ответил. Он лишь молча кивнул, не отрывая восторженного взгляда от дочери.

*****

Вечером Ольга долго сидела за компьютером. Она хотела столько всего написать, но слова никак не складывались в предложения. В конце концов она отправила Лене всего несколько строчек.

«Сегодня они познакомились. Всё прошло очень спокойно. Аня ей улыбнулась. Это чудо просто…»

Лена перечитала сообщение дважды. Потом переслала Насте. Через минуту пришёл ответ.

«Ну я же говорила!»

Прошло некоторое время. Герда сама выбрала место рядом с диваном, где обычно сидела Аня. Если девочка занималась с логопедом, собака ложилась неподалёку.

Если смотрела мультфильмы, Герда клала голову ей на ноги. Когда Аню увозили в школу, собака долго сидела у окна и ждала, когда её маленькая хозяйка вернется.

Никто её этому не учил.

Как никто не учил её вечером подниматься и идти к двери за несколько минут до того, как машина, в которой находилась Аня, сворачивала на улицу.

Изменения в поведении Ани происходили так медленно, что их почти невозможно было заметить сразу. Но Ольга начала вести небольшой блокнот.

Это был не личный дневник, а скорее привычка всё записывать, чтобы ничего не забыть. После стольких лет лечения иначе было нельзя.

В блокноте Ольга фиксировала всё, что было связано с Аней: «Настроение, аппетит, сон, приступы, новые упражнения».

Однажды вечером Ольга открыла блокнот за прошлый месяц и вдруг поймала себя на странной мысли.

Она и сама не заметила, как стала писать слово «Герда» почти каждый день.

«Лежала рядом во время занятий», «Развеселила Аню», «Не отходила от Ани после приступа».

Ольга закрыла блокнот и посмотрела на собаку. Та спала, положив голову на край детского пледа.

Оля тихо сказала мужу:

— Мне почему-то кажется, что эту собаку нам послали свыше… Посмотри, как они с Аней чувствуют друг друга. Это же просто невероятно. А то, как она безошибочно определяет начало приступа — и вовсе на грани фантастики. Вот как ей это удается?

На самом деле Герда ничего такого особенного не делала. И родилась она на земле, как и все собаки.

Она просто всегда находилась рядом с Аней, внимательно прислушиваясь к чему-то, чего родители девочки обычно не замечали.

Однажды вечером Михаил сказал:

— Может быть, она чувствует запах? Я читал в интернете, что по запаху собаки многие болезни определяют.

Ольга пожала плечами.

— Не знаю. Может быть.

Она действительно не знала. Однако решила для себя больше не искать этому никаких объяснений.

Потому что некоторые вещи не становятся менее настоящими оттого, что мы, люди, не можем их объяснить.

Через несколько месяцев Ольга отправила длинное письмо в Фонд. Она писала о том, что Герда каждое утро провожает Аню до машины, и первой бежит к калитке, когда та возвращается домой. Что девочка начала чаще смеяться.

Что во время занятий собака лежит рядом, словно понимает: сейчас нельзя отвлекать.

А если Аня плачет, то Герда не пытается играть, а просто кладет голову ей на колени, чтобы успокоить.

И Аня действительно успокаивается. «Спасибо вам за эту чудесную собаку» — именно такой фразой закончила Ольга своё письмо.

Когда Настя снова вышла на работу, она читала это письмо очень медленно.

Потом отложила телефон.

— Что? — спросила Лена.

Настя улыбнулась.

— Помнишь, ты смеялась надо мной?

— Когда?

— Когда я всё твердила, что Герду надо отдавать только в семью с детьми.

Лена кивнула.

— Помню. Было дело. Но я тогда действительно не особо верила в то, что Герда какая-то особенная.

— Самое удивительное, что я ведь и сама тогда не знала, почему так говорю.

Настя немного помолчала.

— Просто иногда собаки способны творить настоящие чудеса. Я всегда в это верила, и Герда на своём примере подтвердила это. Вообще все собаки... Они особенные. Просто мы часто этого не замечаем.

Прошло ещё несколько месяцев.

Фонд продолжал работать в привычном ритме. Туда по-прежнему привозили новых животных.

Одних удавалось спасти. Других — нет. Кого-то удавалось пристроить быстро, кто-то ждал годами.

История Герды, обычной рыжей дворняжки, постепенно становилась одной из многих.

Только иногда, когда приезжали новые волонтёры, Настя показывала им фотографию на телефоне.

На ней Аня, улыбаясь, сидела на садовых качелях. Рядом, касаясь её плечом, лежала Герда.

— Это та самая? — спрашивали новенькие.

— Та самая.

— Обычная дворняжка?

Настя всегда улыбалась.

— Да, самая обычная.

И каждый раз Настя ловила себя на мысли, что именно это слово подходит Герде меньше всего.

*****

Знаете, есть люди, которым кажется, что чудо — это просто совпадение. Наверное, именно поэтому они часто проходят мимо настоящих чудес.

Настоящее чудо, как и счастье, редко выглядит необычно, и очень часто его просто не замечают.

Оно бывает разным.

Иногда оно пахнет мокрой шерстью после дождя. Иногда тихо сопит во сне возле детской кровати. Иногда просто сидит рядом с твоим ребенком и внимательно за ним наблюдает, чувствуя его каждой клеточкой своего организма.

Когда Герду впервые увидели в ветеринарной клинике, никто тогда не сказал: «Какая необыкновенная собака» Сказали совсем другое: «Сильное истощение, мастит, будем спасать».

Когда два года спустя люди листали фотографии собак на сайте Фонда, они тоже не говорили:

«Вот она! Собака моей мечты»

Нет, они проходили мимо Герды. Потому что видели в ней только обычную дворнягу.

И, наверное, в этом нет ничего удивительного. Ведь волшебницы почти никогда не носят остроконечных шляпах. Они приходят в мир без всякой магии. Их дважды выбрасывают. Они зимуют в подвалах вместе с уличными котами и кошками. Теряют своих щенков. Учатся снова доверять людям.

А потом однажды оказываются рядом с ребёнком, которому особенно нужен друг. И не просто друг, а особенный друг.

И делают то единственное, что всегда умели лучше всего — любят всем сердцем. Без каких-либо условий. Без обиды и без памяти о собственном горе.

Наверное, именно это и есть самая настоящее чудо. И настоящее счастье.

P. S.

Этот рассказ основан на реальной истории. Истории обычной дворняжки, которая пережила очень много страданий, но всё равно продолжала любить людей. Всех любить...