"Не все потеряно..."

— Не трогай меня, и я не трону тебя, — сказал Павел, хотя кошка даже не шевельнулась.

Она сидела под ржавым козырьком заброшенного склада, втиснувшись между бетонной стеной и листом железа. Октябрьский дождь загонял туда сухие листья, обрывки пакетов и старую паутину. Белёсые нити прилипли к морде, ушам и передним лапам. Шерсть слиплась от грязи так плотно, что Павел не сразу понял, на что смотрит.

На главной улице перекрыли две полосы, навигатор повёл через промзону, а у покосившегося забора машину тряхнуло. Павел вышел проверить колесо и уже собирался вернуться в салон, когда в темноте блеснули два зелёных глаза.

Он подошёл ближе. Кошка не убежала. Не прижала уши, не оскалилась, даже не попыталась спрятаться за железом. Только следила за ним, тяжело и часто дыша.

Именно это заставило Павла остановиться.

Павел когда-то подобрал Бруно щенком после аварии и помнил, как испуганное животное сопротивляется. Эта кошка берегла последние силы.

— Ладно, — выдохнул он. — Только без фокусов.

Павел снял рабочую куртку, расстелил её на земле и осторожно подхватил кошку под грудь и задние лапы. Она оказалась пугающе лёгкой. Сквозь мокрую шерсть прощупывались рёбра. Паутина тянулась за его пальцами, от животного пахло сыростью, землёй и старым железом.

Кошка слабо дёрнулась, когда он прижал её к себе, но сразу затихла.

— До клиники, потом решим, — сказал Павел, укладывая её на заднее сиденье. — У меня собака, работа и никакого опыта с такими, как ты.

В машине он включил печку и позвонил в круглосуточную ветеринарную клинику. Дежурная попросила не кормить кошку большой порцией, дать немного воды и привезти на осмотр.

Дома Павла встретил Бруно. Старый лабрадор подошёл к куртке, втянул носом воздух и замер. Кошка приподняла голову. Павел уже приготовился оттеснить пса, но тот сел в двух шагах и отвернул морду, не собираясь приближаться.

— Умнее меня, — буркнул Павел.

Он устроил кошку в ванной, где было тепло и легко убрать грязь. На пол постелил старое покрывало, рядом поставил неглубокую миску с водой. Потом сел на корточки и начал снимать с морды паутину влажной марлей. Белёсые нити цеплялись за усы, в колтунах застряли репейники и мелкие щепки.

Когда марля коснулась лба, кошка закрыла глаза. Не от удовольствия — скорее от усталости.

Павел работал медленно. Здесь приходилось угадывать по дыханию, движению ушей и напряжённым лапам.

На боку под грязью обнаружилась длинная поверхностная царапина. Крови уже не было, но кожа вокруг покраснела.

— Хорошо, что позвонил, — сказал Павел сам себе и убрал марлю. — Дальше пусть врач смотрит.

Бруно лёг у двери ванной. Кошка время от времени переводила на него взгляд, но не пряталась.

Павел сел на кухне и слушал, как за дверью звякает миска. Проверять не пошёл, чтобы не спугнуть.

Он поймал себя на том, что напряжён сильнее, чем перед защитой сложного проекта.

Пять лет назад жена сказала, что рядом с ним всё устроено правильно, но жить трудно. Тогда Павел счёл это несправедливым.

После развода остались работа, прогулки с Бруно и редкие звонки сестре. Такой порядок его устраивал.

Теперь за дверью ванной лежала кошка, и Павел не мог вернуться к обычному вечеру.

Утром Павел отвёз её в клинику. Арсений Павлович, седой ветеринар с тихим голосом, сначала просканировал животное на чип. Чипа не оказалось. Затем кошке измерили температуру, взяли кровь, обработали царапину и осмотрели лапы.

— Сильное истощение и обезвоживание, — сказал врач. — Подушечки воспалены, но серьёзных повреждений нет. Будем кормить маленькими порциями, часто. Воду не ограничивать. Сегодня поставим раствор, дальше — по результатам анализов.

— Её можно помыть?

— Полностью пока не надо. Она ослаблена. Самые грязные места протрите тёплой салфеткой, колтуны будем убирать постепенно. И держите отдельно от собаки, пока не придут анализы.

Павел кивнул. Он заранее записал вопросы в телефон, хотя ночью счёл бы это смешным.

— Сколько времени займёт восстановление?

— Не меньше нескольких недель.

— Я ищу ей хозяев.

Арсений Павлович взглянул на переноску. Кошка сидела, прижавшись к дальней стенке, но при голосе Павла повернула голову.

— Ищите прежних владельцев тоже. Фотографии по району, местные группы, объявления в клиниках. Только отдавайте после проверки. Бывает, что за породистым животным приходят люди, которые к нему отношения не имеют.

На выходе Павел купил лечебный корм, пелёнки, переноску и щётку.

Дома он выделил кошке маленькую комнату, где раньше стоял тренажёр и копились коробки. Бруно оставался в коридоре и не пытался войти. Первые два дня они знакомились через закрытую дверь. Потом Павел приоткрыл её. Пёс лёг на пол, а кошка через минуту сделала один шаг вперёд.

Имя появилось случайно. Павел принёс миску, поставил у стены и сказал:

— Ну ладно, поешь при мне. Я не подойду.

Кошка посмотрела на него, потом на миску и сделала несколько шагов.

— Ладно так ладно, — усмехнулся он. — Будешь Ладой.

Через неделю анализы не показали опасных инфекций, и Арсений Павлович разрешил выпускать её в квартиру под присмотром. Лада двигалась вдоль стен, обходила открытые места и вздрагивала от любого резкого звука. Если Павел ронял ключи, она исчезала под кроватью. Если он входил слишком быстро, прижималась к полу.

Бруно не лез знакомиться. Он ложился неподалёку и ждал. Однажды Лада сама подошла, обнюхала его переднюю лапу и отступила. Пёс даже не поднял головы.

Павел решил поступать так же.

По вечерам он садился у дивана с ноутбуком и оставлял рядом корм. Не протягивал руку и не загораживал путь.

Лада долго наблюдала из дверного проёма. Потом стала подходить к корму, а однажды села рядом и начала умываться. Значит, хотя бы на минуту перестала ждать опасности.

В календаре с записями о весе и лекарствах появилась пометка: «Не спряталась, когда я встал».

Однажды он вернулся после тяжёлого совещания. Подрядчик сорвал поставку, заказчик требовал переделать половину проекта, начальник возлагал всю вину на Павла. В прихожей зазвонил телефон, портфель соскользнул с плеча и ударился о тумбу.

Лада шарахнулась в спальню.

— Да сколько можно! — резко сказал Павел.

Кошка забилась за шкаф. Бруно поднялся с лежанки и посмотрел на хозяина.

Павел снял ботинки, сел у стены и выключил телефон.

— Я не на тебя злюсь, — сказал он в сторону щели за шкафом. — Но ты этого не знаешь. И не обязана знать.

Он не звал Ладу и не пытался выманить едой. Бруно лёг рядом.

Сначала из-за шкафа показалось ухо. Потом зелёный глаз. Лада вышла, обошла Павла по широкой дуге и легла возле пса. В тот вечер она не подошла к человеку, но и не спряталась снова.

Ночью Павел проснулся от лёгкого прикосновения к ступне. Лада сидела на краю кровати. Заметив, что он открыл глаза, она приготовилась спрыгнуть.

Павел отвернулся к стене и закрыл глаза.

Через несколько минут матрас чуть прогнулся. Кошка устроилась в ногах, оставив между собой и человеком расстояние в ладонь.

Утром её уже не было, но на покрывале осталась небольшая вмятина и несколько серых волосков.

К концу месяца царапина зажила, шерсть стала мягкой, вес прибавлялся. Павел разместил объявления о найденной кошке, обзвонил ближайшие приюты и клиники. Одна женщина назвала Ладу своей, но не смогла описать особые приметы и прислать старую фотографию. Павел отказал.

Ни прежних хозяев, ни убедительных откликов не появилось.

Потом он заметил, что Лада округлилась не так, как должна была после хорошего питания. Она стала тяжелее прыгать на подоконник, чаще вылизывала живот и искала закрытые углы.

Арсений Павлович сделал УЗИ и повернул экран к Павлу.

— Беременность. Примерно пять недель. Я вижу троих, но точнее скажем ближе к сроку.

Павел несколько секунд молчал.

— Я подобрал её месяц назад.

— Значит, всё произошло до этого. Из-за истощения беременность была почти незаметна. Сейчас главное — питание и покой. Тревожные признаки я запишу.

Дома Павел опустил переноску на пол. Бруно подошёл встречать Ладу, и та впервые не отстранилась от его носа.

— Нас, кажется, скоро станет больше, — сказал Павел псу. — Временно, конечно.

Слово прозвучало неубедительно даже для него.

Он позвонил сестре Оксане. Они виделись редко, обычно на днях рождения или семейных обедах.

— Мне нужна помощь с гнездом для кошки, — сказал Павел вместо приветствия.

— С какой кошкой?

— С беременной.

Оксана приехала с коробкой, пелёнками и полотенцами. Выбрала тихий угол без сквозняка и попросила старый свитер Павла.

— Зачем мой?

— Лада к твоему запаху привыкла. В коробке ей будет спокойнее.

Гнездо устроили у стены, а лежанку Бруно поставили у двери.

Лада обошла коробку, обнюхала края, потрогала лапой свитер и забралась внутрь. Несколько раз повернулась, легла и положила голову на бортик.

Оксана посмотрела на брата.

— Ты стал говорить тише.

— Она пугается громких звуков.

— Я не только про кошку.

Павел поправил миску с водой и сделал вид, что не услышал.

Роды начались ночью. Лада пришла к кровати, коротко мяукнула и пошла к коробке. У входа остановилась и оглянулась.

Павел сразу включил ночник, засёк время и позвонил в клинику. Дежурный врач спросил, как кошка дышит, есть ли выделения, начались ли потуги. Пока всё выглядело нормально, и Павлу велели оставаться рядом, не мешать и держать переноску наготове.

Первый котёнок появился меньше чем через час. Лада сама освободила его от оболочки. Второй родился позже и сразу запищал. Бруно лежал в коридоре.

С третьим возникла задержка. Лада тяжело дышала, но потуги ослабли. Павел снова позвонил врачу, назвал время и описал состояние. Ему велели готовиться к поездке, если в ближайшие минуты ничего не изменится.

Когда котёнок появился, он не шевелился. Лада была занята двумя первыми и лишь повернула голову на писк .

Дежурный врач оставался на связи. По его указаниям Павел освободил мордочку котёнка от оболочки, осторожно убрал жидкость салфеткой и начал растирать тёплым полотенцем. Он не давил на грудь и не тряс малыша, только продолжал стимулировать дыхание так, как ему объясняли.

Несколько секунд котёнок оставался неподвижным. Потом открыл рот, дёрнул передней лапой и издал тонкий хриплый звук.

— Есть дыхание, — сказал Павел в телефон.

— Продолжайте согревать и положите к матери, если она принимает его.

Лада сразу потянулась к малышу и начала вылизывать. Через минуту он уже полз к животу, сталкиваясь с братом.

Павел сел на пол и прислонился спиной к кровати. Руки дрожали так, что телефон пришлось положить рядом. Бруно подошёл и ткнулся носом ему в плечо.

— Тихо, — сказал Павел. — Не мешай матери.

Но пса не прогнал.

Утром Оксана получила фотографию. Лада лежала в коробке, обняв котят передней лапой. Павел сидел рядом на полу с кружкой воды, а Бруно охранял проход.

«Трое. Все дышат. Врач сказал, пока всё хорошо», — написал Павел.

Следующие недели Павел взвешивал котят, менял пелёнки и следил за Ладой. Когда молока стало меньше, врач назначил докорм.

Котята росли разными. Спасённый первым выбрался из коробки, второй засыпал у Бруно, а кошечка с белым пятном научилась открывать лапой дверь.

Павел больше не называл их временными. Но и оставлять всех в двухкомнатной квартире не собирался. Когда котятам исполнилось двенадцать недель, они получили первые прививки, прошли осмотр и были готовы переезжать.

Хозяев Павел выбирал придирчиво. Спрашивал о сетках, других животных и уходе во время отпуска. Семье, которая хотела сделать ребёнку сюрприз, отказал.

Первого забрала молодая пара с сетками на окнах. Второй уехал к учительнице музыки, а кошечку взял коллега Павла с двумя взрослыми дочерьми. С каждым Павел передал ветеринарный паспорт и запас привычного корма. Они обменялись контактами и договорились: если не справятся, котёнка вернут ему, а не отдадут дальше.

После последнего переезда квартира стала непривычно тихой. Бруно обошёл комнаты, заглянул под диван и улёгся у пустой коробки. Лада сидела на подоконнике и смотрела во двор.

Павел подошёл к ней.

— Ну что, снова втроём?

Кошка спрыгнула, потёрлась щекой о его ногу и поднялась передними лапами на колено. Он взял её на руки. Лада устроилась спокойно, прижалась боком и замурчала.

На холодильнике всё ещё висел черновик объявления: «Найдена кошка. Ищу прежних или новых хозяев». Павел снял лист, сложил и убрал в ящик стола к ветеринарным документам.

Вечером ему пришли три фотографии. На одной серый кот сидел у окна. На другой спал на закрытой крышке пианино. Кошечка с белым пятном тянула лапу к девочке, устроившейся рядом на полу.

Павел переслал снимки Оксане и закрыл рабочий ноутбук раньше обычного.

За окном шёл дождь. Лада несколько секунд смотрела на мокрый двор, потом вернулась, запрыгнула ему на колени и улеглась, поджав лапы.

Павел провёл ладонью по её спине.

— Всё, Лада. Ты дома.

Она приоткрыла глаза, но к двери не повернулась.

Рассказы о животных от старого ветеринара