Верный друг.Мистический рассказ

Это случилось в восьмидесятом, когда у меня умер старый пес. Я был ребенком и тяжело переживал потерю друга. Да что я — вся деревня как-то разом осиротела. Родители собирались найти нового охранника, но никак не могли подобрать породу: то слишком крупный и неповоротливый, то мелкий. Нам нужен был средний рост, шустрый, цепкий, но при этом свойский. Прошла уже неделя, а надежного пса все не было.

Тем вечером они собрались к соседям — попить чаю, поговорить о взрослом.

— Ты побудешь один, — сказала мать уже в сенях. — Ты ведь большой мальчик. Если задержимся, ложись спать, не жди. Тетя Таня известная болтунья, можем и до двенадцати просидеть.

Я тяжело вздохнул:

— Ладно. Только скучно без Бобика. Очень его не хватает.

Отец подошел, погладил по голове:

— Понимаю, сынок. Потеря невосполнимая, но придется смириться. Я сам в детстве потерял собаку и знаю, что такое потерять друга. Собака порой лучше человека, это временем проверено.

— А скоро купим новую? — спросил я.

— Должны скоро. Надо только подходящую выбрать.

Я кивнул. Хлопнула дверь.

Их не было час. Два. Три. Время перевалило за десять вечера. В животе завелся холодный червячок страха. Мало ли лихих людей на дорогах?

Я лег, но уснуть не мог — ворочался с боку на бок. Родителей так и не было. И тут в дверь постучали.

«Ура, пришли наконец, от этой трещотки», — мелькнуло облегчение. Но стоп. У родителей же ключ. На кой им стучать?

Стук повторился. Я сел на железную панцирную кровать, поджал ноги и впился взглядом в темноту коридора. Вскоре в доски начали бить ногами. Щелкнул замок. С сухим треском лопнуло стекло на кухне. Горло перехватило ужасом, я не мог выдавить ни звука. Десятилетний ребенок ждет самого страшного. Грабители.

Я сидел, тихо плача в подушку, глядя, как ходит ходуном тяжелая дверь. И вдруг услышал низкое, едва различимое рычание.

Что это? Кто рычит? Медведь? Да нет их у нас вроде… Шатун какой? Но следом раздался знакомый лай. Злобный, захлебывающийся лаем моего верного Бобика. И тут же — истошный мужской вопль:

— Помогите! Собака!

Я понял: душа моего друга пришла на помощь. Крик оборвался так же внезапно, как начался. Мне снова стало страшно и гадко, вдобавок отчаянно захотелось по малой нужде — мимо окровавленных тел идти совсем не хотелось. Но тут во дворе зазвучал голос отца:

— Смотри, труп. Мужик лежит возле дома.

Мама вскрикнула:

— Вова, а вон второй! Без руки! Беги за участковым, срочно! А я к сыну. Кто же их так… Не мальчишка десятилетний точно. И раны… Как будто зубами рвал кто-то. Большой. Похожий на Бобика.

— Ты сама-то веришь? Он неделю назад умер! Я сам его, черт побери, в лесу закапывал. Как он мог прийти?

Вскоре приехал участковый. За ним подтянулись двое молоденьких оперов. Они вежливо опросили меня, но я твердил одно:

— Это была собака. Мой Бобик. Умерший. Он меня спас.

Опера переглянулись.

— Ну шутки шутками, мальчик, но призраков не бывает. Мы советские люди, нам в мистику верить не положено. Глупо взрослым мужикам привидений бояться.

Пока один допрашивал моих родителей, участковый Перлевский осматривал тела. Первый — огромный амбал, у него на шее зияла рваная рана. У второго напрочь отгрызена кисть правой руки, лицо изуродовано до неузнаваемости.

— Вон, гляди, — резко крикнул участковый, указывая стволом в сторону забора. — Пес идет. Землю нюхает. Оружие достань…

Он не договорил. Стоило милиционеру вскинуть пистолет, как силуэт собаки начал бледнеть, таять прямо в воздухе, пока не растворился в ночной мгле. Оперуполномоченный с участковым рухнули на колени там, где стояли. Такого они еще не видели. Ушли они только в третьем часу ночи, а трупы забрала труповозка.

На следующий день мы всей семьей проспали почти до обеда — прошлую ночь никто толком не сомкнул глаз. Хорошо хоть родителям не нужно было на работу, иначе оба получили бы строгий выговор. Через неделю отец принес щенка немецкой овчарки. А еще через год этот нескладный кутенок стал мне таким же добрым другом, как и умерший Бобик. Но это, как говорится, совсем другая история.

Андрей Музюкин