Ворожка

Этот рассказ я прочла в 2012 году в моей любимой российской газете «Моя семья» №51, которую читаю с 2006 года. Только что нашла в електронном варианте газеты и делюсь с вами.

Я каждый раз реву. Просто по-бабьи, от простой радости за счастливый конец.

Ворожка. «Моя семья» №51 2012 год Елена МАРЦЕНЮК, г. Одесса, Украина


Моя бабушка Шура до двадцати лет была турецкоподданной.
Что это вы улыбаетесь? Так и знаю, сейчас спросите: «Как папа Остапа Бендера?» Да? Очень смешно. А вот и была! И звали её до двадцати лет Айша. А уже потом Шура.

Нет, видно, придётся начать с самого начала, с тех самых пор, когда моя бабушка Айша, которая не была ещё Шурой, приехала вместе со своими родителями из Турции в СССР, в шахтёрский город Горловку.
Айше было двадцать лет, и на дворе стояли двадцатые годы, когда большевики немножко потеснили свой завоёванный в боях социализм, чтобы капиталисты помогли им навести порядок. Всё это называлось НЭП – новая экономическая политика. Тогда из-за границы к нам приехало много специалистов и богатых людей, которым временно отдавали производство в концессию. А в Донбассе какое производство – шахты. Вот так в Горловке и объявился состоятельный турецкий капиталист (между прочим, мой прадедушка) с женой и выводком маленьких турчат, старшей из которых была Айша.
Папа Айши – кем он мне приходится, вы уже знаете – был человеком европейского воспитания, хоть и мусульманин. Женщин своих не прятал, а наоборот, всячески демонстрировал, какие они у него красавицы и умницы. А в дни советских праздников, годовщины революции, например, или в День Красной армии, сидел со своей семьёй в первом ряду в шахтёрском клубе, а иногда даже в президиуме под портретом Ленина.
Вот на одном из таких праздничных собраний Айша и познакомилась с молодым ветеринаром Николаем. В годы Гражданской Николай служил Айболитом при самом Будённом, а после устроился по своей ветеринарной части на шахту в Горловке. Тогда ведь в шахтах ещё работали лошади, и они часто болели. Машин было очень мало.
Словом, Николай и Айша встретились, взглянули друг на друга и влюбились со страшной силой. Турецкий папа даже представить себе не мог, что учинит его непокорная дочь. А она взяла и убежала со своим Айболитом. Потому что знала: никогда и ни при каких обстоятельствах её папа-мусульманин с широкими взглядами не разрешит им соединиться.
Поймали беглецов в далёкой Бухаре. Представляете, куда добрались? ЧК по заявлению папы-турка искало их везде и настигло в Средней Азии. Когда Айшу и Николая привели под конвоем красноармейцев к главному бухарскому чекисту Саиду, он аж тюбетейку сдвинул на затылок, такая моя будущая бабушка была красавица. Строго спросил по-русски: «Ну, ханум, что делать собираешься?» – на что Айша дерзко ответила по-тюркски: «Рожать!» На том дело и окончилось. Тогда шла кампания по освобождению женщин Востока от шариата. Беглянка из Турции оказалась очень даже кстати.
Их расписали в местном загсе, и Айша, получая фамилию моего деда (вы, конечно, давно догадались, что это именно он и был) пожелала стать Александрой. Александра – Шура… Так, собственно, всё и произошло.
А однажды ночью в тридцать седьмом в их окно стукнул чекист Саид, который, видно, крепко запал на освобожденную от гнёта шариата беглянку, и прошептал: «Даю три часа, чтобы скрыться. В четыре утра придём забирать вас как турецких шпионов». И понеслись полустанки, вокзалы, города, пока, наконец, Николай с Шурой и тремя их детьми, мал мала меньше, не обосновались в Одессе.
Разноликую, разноязыкую Одессу мало интересовало, каким образом у курносого славянина Николая появилась чернявая статная жена с внешностью уроженки южных краёв. Соседки по двору, правда, иногда любопытничали: «Ты кто, молдаванка? Болгарка? Еврейка? Цыганка?» – на что Шура неизменно отвечала: «Да».

И кумушки, заметив такое несообразие, дружно решили: «Видно, цыганка! Ушла из табора и скрывает это. Да и акцент странный…»
Так и закрепилась за моей будущей бабушкой Шурой слава цыганки. А она и не опровергала это. Первое время на просьбы погадать отмахивалась – не умею, мол. А потом достала колоду карт и стала вдохновенно врать на вечерних дворовых посиделках, ублажая собиравшихся на лавочке под раскидистым каштаном соседок. Все любили эти её гадания, потому что Шура обещала только счастье и благородных королей с деньгами и любовной постелью. А что ещё женщинам надо? Послушают, посмеются. А у кого-то сердечко-то и замрёт: вдруг правда?..
А потом грянула война. Николай ушёл на фронт и опять попал в кавалерийскую часть по своей ветеринарной специальности. Шура с тремя детьми осталась в оккупированной Одессе. Ох и натерпелась она. Соседки прятали её с ребятишками на чердаке почти два года. Евреев и цыган забирали. Что с ними творили гады оккупанты, страшно даже рассказывать. А чернявая Шура, с её внешностью и непонятным происхождением, тянула и на цыганку, и на еврейку.
Весной сорок четвёртого Одессу, наконец, освободили. Жизнь понемногу начала налаживаться. Пришли письма от Николая. Шура стала получать аттестат за мужа-фронтовика и рабочую карточку на себя и детей, потому что устроилась работать на пошивочную фабрику. Шили парашютные и санитарные сумки для армии.
А в Рождество нового 1945 года случилась история, к которой я так долго подбираюсь.

Шуру обокрали. Тогда сильно грабили и квартиры, и случайных прохожих. А нищую Шурину каморку, в которой она оказалась с детьми после того, как в их дом на Молдаванке прямым попаданием угодила бомба, и грабить-то было нечего – всё пропало. Но воры нашли карточки и продовольственный аттестат, которые Шура, завернув в платочек, прятала на ободранном шифоньере, доставшемся ей после румына-денщика, обитавшего в этих стенах во время оккупации.
Потеря карточек в то время означала голодную смерть. Шура поняла это сразу. Продавать или менять на продукты было нечего. Сердобольные подружки-соседки сами со своими детьми жили впроголодь. А тут ещё три рта, которые, как галчата, никогда не наедались…
И Шура придумала. Всё-таки авантюризм был у моей бабушки в крови всегда! Уж не знаю, следствие ли это её турецкого происхождения или влияние свойственной ей артистичности, но экстравагантных поступков она в своей жизни до глубокой старости совершала очень много. Взять хотя бы уже известный вам побег от папы-турка. Он, кстати, свою беспутную дочь тогда проклял и отлучил от семьи. Так что о своих турецких родственниках мы ничего не знаем. В советское время это было и не нужно – мало ли как могло аукнуться такое родство с капиталистами, а сегодня чего уж искать? И где?..
Так вот, моя бабушка Шура обошла соседок и, подсобрав у них одежонку поярче, обрядилась цыганкой, взяла свой ребячий выводок, сунула за пазуху колоду карт и отправилась аккурат в сочельник ворожить на село.
Мороз стоял непривычный для наших южных мест. Мело. Спасибо, шофер полуторки, шедшей в Чабанку, пожалев мать с ребятишками, довёз их до Дофиновки. Шура постучалась в первый попавшийся дом.
Дверь распахнулась, и молодица в нарядной вышиванке удивилась: «О, цыганча, откуда вы здесь?» «Давай, красавица, погадаю, всю правду скажу, разложу на прошлое и будущее, только пусти погреться», – заканючила Шура. «Заходите!» – решительно сказала та, и Шура с детьми очутились в тёплой хате.
Пахло варёной картошкой. На столе стояла макитра с солёными огурцами, бутылка с тёмным густым подсолнечным маслом и штофик с самогоном. «Сейчас девчата придут на святвечер, – пояснила молодица. – Поворожишь нам?» Она усадила продрогших детей за стол, щедро полила дымящуюся картошку маслом да ещё и поставила перед каждым по кружке молока: «Кушайте, дети, кушайте…»
Постепенно потянулись «девчата»: селянки разного возраста, уставшие, измученные войной бабы, солдатки и вдовы, каждую из которых по-своему отметило военное лихолетье. Выпили по чарке. Закусили. Хозяйка водрузила на патефон единственную пластинку, с которой грянуло: «Широка страна моя родная…» Все согрелись, разрумянились, постепенно разговорились. И Шура поняла, что пора начинать свой цыганский бенефис.
Она раскинула карты и по обыкновению стала вдохновенно врать: про любовь до гроба и счастливое возвращение мужей, про нашу скорую победу и смерть всем фашистским супостатам, про новую счастливую жизнь и светлые перемены…

Дети, разморенные теплом и едой, давно спали на печке вперемешку с ребятишками хозяйки. «Широка страна моя родная…» патефон орал в сотый раз, а Шура всё гадала и гадала, повторяясь и не очень следя за логикой своих обещаний. Все хотели счастья и счастливой жизни без войны – разве трудно было пообещать всё это?
Бабы хорошели на глазах. Разулыбались, напрягая отвыкшие от улыбки обветренные губы. А две самые молодые, совсем девчонки, видно, ещё незамужние, подхватились танцевать танго под «Широка страна моя родная…»

В разгар веселья неожиданно открылась дверь и вместе с морозными клубами в хату ввалился однорукий старик: «Танцуете, шансонетки? – въедливо поинтересовался он. – А там Нинка уже неделю с горя сдыхает… дети по людям пошли… Хороши подружки!» Хозяйка резко остановила пластинку, и все уставились на старика. А он внимательно разглядывал Шуру: «Цыганка?» – «Сам видишь!» – «А ну, пошли со мной!» – «Куда это?» – «Не бойся, не обижу».
И он повёл Шуру по ночному тёмному селу в самый его конец, к застывшей хате, перед порогом которой сказал: «Там это… Нинка… Мужа у неё убили – семь дней как похоронка пришла. Любила она его шибко, пять детей родила. А сейчас жить не хочет. Лежит в мёрзлой хате, не ест, не пьёт, не говорит… Ты это… поворожи ей по-хорошему. Ей надежда нужна, вера. Иначе не выживет. И детишки пропадут».
Шура вошла в чёрную комнату, чиркнула спичкой и увидела на кровати съёжившееся женское тело. Женщина лежала, уткнувшись лицом в стенку. На появление в доме цыганки никак не реагировала.
Шура подсела к ней поближе, провела ладонью по пышным разметавшимся волосам и тихо сказала: «Давай, милая, я тебе всю правду скажу. Где твой суженый-ряженый сейчас и как вы дальше жить будете…»
Нина не отзывалась. Шура в темноте начала перебирать карты и завела своё обычное: «На сердце у тебя, дорогая, благородный король, военный, герой. Сейчас он в дальней и опасной дороге. Испытания на пути его…»
Нина не реагировала. И Шура, стремясь расшевелить её, заставить вслушаться в свою ворожбу, вдохновлялась всё больше: в её рассказе были и военные подвиги благородного короля, и его ранение, тяжкое, но не опасное для жизни, и потеря памяти, и умелые лекари, которые непременно поставят его на ноги, и близкая встреча, и обязательное счастье, которое уже на пороге…

Она врала от сердца, от комком стоявших в горле слёз, от своей собственной тяжкой женской доли, от войны и от беды, свалившихся на огромную страну, от желания противостоять им хотя бы словом, своим убеждением и силой цыганских чар… Врала и не могла остановиться.
– Шу-у-у-ра-а-а! Лёшу убили-и-и-и!!! – это кричала, захлёбываясь в рыданиях Нина. – Убили-и-и-и! Понимаешь? Убили-и-и-и!..
И Шура, прижав к груди наконец ожившую женщину, с удивлением узнавала в ней свою бывшую соседку по двору на Молдаванке, Нинку-морячку, которая, выйдя замуж за своего обожаемого старшего механика сухогруза «Анапа» Лёшу Коноваленко, так расцвела и так светилась счастьем, что все даже дивились её откровенной и выставляемой напоказ любви.
Лёша на жену тоже наглядеться не мог. Были они красивой и счастливой парой. Друг без друга страдали до слёз. Поэтому он вскоре и ушёл из торгового флота. Обосновались Коноваленки в селе, где Лёха был нарасхват по ремонту тракторной техники. И всё у них вроде складывалось хорошо. Пока не пришла война.
– Не убили… а вот и не убили… раненый он… Слышишь, Ниночка? Раненый. Без памяти он… карты не врут… Я же знаю, его вылечат, и он тебе напишет. А потом и приедет… скоро… Войне ведь скоро конец, – бормотала Шура, гладя Нину по растрёпанным волосам.
И та, перестав плакать, начала прислушиваться к её словам.
Они просидели, обнявшись, до рассвета. Шура говорила и говорила, а Нина, как доверчивый ребёнок, начала верить её ворожбе и просила погадать про чудесное выздоровление Лёши снова и снова.

А когда день совсем уж вступил в свои права, в дверь хаты забарабанили. Стучалась местная почтарша, вместе с которой прибежали почти все бабы села.
Утром, оказывается, прибыла почта, и с ней пришёл солдатский треугольник от Леши, который – что бы вы думали? – действительно оказался тяжелораненым и был в коме, а как только чуть оклемался, сразу чиркнул любимой жене, что, мол, всё нормально, он жив и скоро будет здоров, чего и ей от всего сердца под Новый 1945 год желает.
Вот какова сила ворожбы не для денег, а от чистого сердца! Особенно под Рождество. Да от цыганки… Ой, это уж я трошечки наврала, как бабушка.
Но хотите верьте – хотите нет. Всё так и было. Так и рассказывала нам об этом не один раз моя бабушка Шура. Правда, выдумщицей она быть не перестала. И даже мне передала свою тягу к сочинительству разных историй. Только ворожить, как она, я не пытаюсь. А что, может, стоит попробовать?

Елена МАРЦЕНЮК,
г. Одесса, Украина


+9
4

20 комментариев

luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 16:25
0
Дни такие, воспоминания… Преклонение перед людьми, пережившими такую страшную войну.
GATTA (Алена)
08.05.2015 17:08
0
Люба… НЕчего сказать… Реву… Который день уже. Фильмы, песни, а теперь еще Ваши рассказы. Хочется прям вздохнуть «Дааа, были люди в наше время..» Хотя, любое время несет свою трагедию и рождает своих героев.
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 17:11
0
Да, да мой отец говорит:«Каждому поколению выпадает свое...»
Valya (Валентина) (Валентина (на ты))
08.05.2015 17:39
0
Люба, прочитала рассказ! Мурашки по коже и ком в горле…Да, согласна с вами что каждому поколению выпадает свое… Но никогда, даже представить не могла, что доживем до трагедия которая происходит у нас в Украине.
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 17:56
0
Да, Валя, беда страшная!!!
Marisha888 (Марина)
08.05.2015 17:45
0
Вот и я сегодня с мамой говорила, ни одно поколение не обошлось без войны. Мой прадед воевал в Первую Мировую, попал в плен, работал в Германии на шахте, прислал жене письмо с просьбой прислать сухариков, посылку она отправила, но больше ни одной весточки от него не получила. Сама растила 4 дочерей. Она знахаркой была и повитухой, благодаря тому и выжила. Умерла в 39 году, перед войной. После роженицы зимой на пруду белье стирала, провалилась под лед, сильно болела, парализовало ее. Её дочь — моя бабушка тоже мужа потеряла в Отечественную, погиб под Сталинградом, его последнее письмо помнит вся наша семья, передаем из поколения в поколение, бабушка осталась с 5 детьми, но потом родила еще двух сыновей от второго мужа. Очень интересная история была. Жена моего второго деда( второго мужа бабушки) имела 8 детей, а когда немцы в деревню пришли, она со старшей дочерью соседей обворовала и на немцев работать пошла, позора было много. Когда бабы ходили гадать и она с ними отправилась к гадалке. Гадалка ей сказала, что мужик ее придет живой, но жить с ней не станет. Мавра( так ее звали), только посмеивалась, куда же он денется — столько детей, а вот и не стал он с ней жить, взял мою бабушку с 5-ю детьми и двоих своих сделал. Мавра скандалить приходила: " Отдай моего мужика", а бабуля говорит: «забирай, я его не держу». Вот так и прожили до самой смерти. Добрый трудяга с золотыми руками, самые лучшие валенки валял на всю округу, и столярничал, и плотничал. А жена его с детьми отправилась на Донбас вместе с немцами, когда они отходили. Так и живут там потомки моего второго деда. Его младшие дочери с сыновьями в 80-х годах приезжали в гости к моей бабушке. Где они сейчас, живы ли?..
И по отцу дед Кирилл погиб под Ельней в 42 году. А бабушка Аня гадала всю жизнь, и спать с картами ложилась. Моя мама за отца замуж выходила, когда он служил, и у меня свадьба была солдатская. Все повторяется.
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 17:58
0
Да, судьбы...!
lazy (Татьяна)
08.05.2015 18:36
0
И у меня слезы градом… Спасибо, Любчик!!! Сколько таких историй было и без прикрас…
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 19:28
0
Я в своих закромах все это держу, распечатываю, даю читать. Чтобы знали, плакали, души чистили слезами
Natasha54 (Наташа)
08.05.2015 18:02
0
Любочка, спасибо большое за этот рассказ. Тоже реву…
Какая гадость эти войны!
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 19:29
0
Сколько судеб, сколько рассказов…
OksanaCh (Оксана (можно на ты))
08.05.2015 19:05
0
Моей бабушке в апреле 1945 пришла похоронка на мужа (моего деда) — погиб в бою, а потом пришло от него письмо, что он лежит в госпитале. А через время пришла другая похоронка — умер в госпитале от ран. Так бабушка долго не верила, все думала, вдруг опять ошибка.
Tatusik (Наталия)
08.05.2015 20:05
0
Спасибо! Очень мне понравилась эта история! Прямо живо все представляла и Одессу, хоть и ни разу не была, и холодную хату женщины Нины… Война война — дурная тетка, стерва она. Желаю всем мирного неба!
luba62 (Люба) Автор
08.05.2015 20:13
0
И я желаю Вам мирного неба!
08.05.2015 23:12
0
Да уж. Даже те кто оружие в руках не держит, всё равно страдает. А женщины и дети всегда побеждённые, при любом раскладе. Всегда восхищаюсь женщинами, обладающими силой духа. Да ещё в таких условиях. Не только сама не пропала без карточек да еды, так ещё и для других находила нужные слова поддержки. Я думаю, эта женщина обладала огромной харизмой. Не каждую будут слушать, даже не смотря на то, что хотят слышать хорошие предсказания.
Djamilya (Джамиля)
09.05.2015 21:42
0
Кого только не привечала Бухара за время своего существования))) Дай Бог, чтобы так было всегда!!! Эх, хорошо было бы, если все истории имели хороший конец!!!
alina(Галина) (Галина)
09.05.2015 23:01
0
Да, Любушка, война столько жизней покалечила.И в каждой семье остались воспоминания.Хорошо, что у этой истории счастливый конец)
tony (Антонина)
10.05.2015 07:15
0
Дрожь по коже…
Natalia-2013 (Наталья (можно на ТЫ !))
11.05.2015 23:19
0
Любаша, у меня нет ни слов, ни сил что-то писать… Спасибо тебе! Не могу смотреть фильмы о войне, не могу читать о войне-так тяжело все это пропускать через себя… А надо! Маму прошу каждый раз рассказывать о том, что она пережила и что помнит со слов родственников.Записываю за ней, надо, чтоб осталось для детей и внуков, надо чтоб помнили!..
luba62 (Люба) Автор
12.05.2015 09:11
0
Да, Наташа. Я помню много историй маминого военного детсва. Надо помнить и передавать! Это святое.