ПИСЬМА РЕМАРКА К МАРЛЕН ДИТРИХ: «МЫ ДО БОЛИ ЗАЖДАЛИСЬ ДРУГ ДРУГА»

Женский Мир

РУСЛАН
2020-11-13 02:02:13


Марлен Дитрих и Эрих Мария Ремарк4617818_5981 (700x525, 39Kb)

Их роман был непродолжительным, но ярким, они оба не были ни первыми, ни последними, ни единственными друг у друга. Писатель мучился из-за непостоянства и холодности актрисы, но не переставал ею восхищаться. Марлен Дитрих вдохновила Ремарка на написание «Триумфальной арки» и стала прототипом главной героини романа. Эта любовь воплотилась и в другом романе – в письмах. Будущая жена писателя Полетт Годдар уничтожила письма актрисы, но письма Ремарка сохранились. Недавно они были опубликованы и признаны «самым восхитительным любовным романом ХХ столетия».

4617818_Remarque_andMarleneDietrich2 (700x519, 87Kb)

4617818_RemarqueandMarleneDietrich3 (700x490, 91Kb)

В предисловии к изданию писем Ремарка к Дитрих В. Фульд пишет:

«В итоге перед нами последняя великая история любви в XX веке, грандиозная иллюзия, полная лжи и самообмана, но освещенная изнутри бенгальским огнем образов Ремарка, который никогда не был писателем в большей мере, нежели чем в этих интимных письмах к своей холодной возлюбленной. Возникнув из глубины экзистенциального одиночества, эти письма были адресованы женщине, существовавшей исключительно в страстных желаниях Ремарка».

4617818_RemarqueandMarleneDietrich4 (700x525, 55Kb)

Эти письма действительно можно считать литературным шедевром:

«Милая! Ангел западного окна! Мечта светлая! Я никогда больше не буду ругаться, когда ты убежишь от больного ишиасом старика. Золотая моя, с узенькими висками и глазами цвета морской волны, вдобавок я обещаю тебе никогда не ругаться из-за проклятого шелкового одеяла, за которое цепляются пальцы ног… Малышка с катка! Добытчица денег! Тепло ли ты одеваешься, выходя из дома? Опекает ли кто-нибудь тебя? Не снимай никогда своих теплых варежек, а не то отморозишь пальцы! Продувай время от времени варежки своим дыханием! Мы еще сходим с тобой в самую большую кондитерскую, и я закажу тебе какао со взбитыми сливками и огромное блюдо с яблочным пирогом. Тем самым, где поверху такой мудреный крест. И голову мавра. А взбитых сливок закажем, сколько пожелаешь»

(Порто-Ронко, 25.11 – 07.12.1937).

4617818_RemarqueandMarleneDietrich5 (700x525, 44Kb)

4617818_RemarqueandMarleneDietrich6 (700x490, 126Kb)

«Этот город восстает против меня, швыряет меня туда-сюда, улицы болтают о тебе, и дома, и «Колизей», и «Максим» – сам я нигде не был, но они приходили ко мне, в мою комнату, они стоят передо мной и спрашивают, спрашивают… Такого никогда не было. Я погиб. Меня погубила черная мерцающая подземная река, погубил звук скрипки над крышами домов, погубил серебристый воздух декабря, погубила тоска серого неба, ах, я погиб из-за тебя, сладчайшее сердце, мечта несравненной голубизны, свечение растекающегося над всеми лесами и долами чувства… Сердце сердца моего, так не было никогда. Беспокойное счастье, сплетение лиан, крики из жарких, лихорадочных ночей… Разве я когда-то испытывал это: нежность?»

(Париж, после 07.12.1937).

4617818_RemarqueandMarleneDietrich7 (700x543, 63Kb)

4617818_RemarqueandMarleneDietrich11 (700x475, 125Kb)

«Милая, дарованная Богом, – когда целыми днями лежишь в постели, когда все давно перечитано, являются толпы воспоминаний и уставляются на тебя. Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть – ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений»

(Париж, 23.12.1937).

4617818_RemarqueandMarleneDietrich8 (700x525, 52Kb)

4617818_RemarqueandMarleneDietrich9 (700x491, 95Kb)

«Я хочу быть с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. Ты должна знать, что я есть. И не должна ничего бояться. Ты должна чувствовать, что я всегда буду с тобой и что в твоей жизни никогда больше не будет одиночества. Я не больно-то умею утешать; тут я неловок в обращении со словами. Но я способен на нечто другое, на что прежде не был способен: я способен на любовь, – и в то мгновение, когда я сейчас написал это, мне стало ужасно стыдно, потому что это прозвучало очень высокопарно, а этого не должно быть. Но я оставлю все, как есть, потому что это благодаря тебе я стал способен на это»

(Порто-Ронко, 22.12.1938).

4617818_RemarqueandMarleneDietrich10 (700x525, 50Kb)

Источник

_________


Марлен Дитрих и Эрнест Хемингуэй:

больше, чем дружба, меньше, чем любовь

Они познакомились на борту американского лайнера «Иль де Франс» в 1934 г.

Марлен Дитрих вспоминала:

«Я полюбила его с первого взгляда. Любовь моя была возвышенной, что бы люди ни говорили на этот счет. Я подчеркиваю это потому, что любовь между Эрнестом Хемингуэем и мною была чистой, безграничной – такой, наверное, уже и не бывает в этом мире. Наша любовь продолжалась много, много лет, без надежды и желаний. По-видимому, нас связывала полная безнадежность, которую испытывали мы оба. Я уважала его жену Мери, единственную из всех его женщин, которую знала. Я, как и Мери, ревновала его к прежним женщинам, но я была только его подругой и оставалась ею все годы. Я храню его письма и прячу их подальше от любопытных глаз. Они принадлежат только мне, и никто не заработает на них. Пока я могу помешать этому!».

Эрнест Хемингуэй:

«Я забываю о тебе иногда, как забываю, что бьется мое сердце»

«Я не могу выразить словами то, что каждый раз, когда я обнимал Вас, я чувствовал, что был дома»

«Вы так красивы, что Вам необходимо делать паспортные фотографии в полный рост»

«Марлен, я люблю Вас настолько страстно, что эта любовь навсегда будет моим проклятием». 

Мне нравится6
Добавить в закладки
Назначить теги
650
Подписки
Подписаться на пользователя РУСЛАН

Смотрите также

Нет комментариев