Грета

На четырнадцатый день Грета впервые перестала слушаться Нину Петровну. До этого стоило тихо сказать «рядом», и овчарка сразу замедляла шаг, будто всю жизнь ходила на поводке возле левой ноги. А в то утро она вдруг упёрлась лапами в снег, посмотрела на хозяйку и потянула совсем не туда, куда они ходили каждый день.

Нина Петровна попробовала развернуть собаку к дому. Грета вернулась на два шага, ткнулась носом ей в варежку, а потом снова рванулась к дороге. Не за кошкой и не к другой собаке — настойчиво, словно от пенсионерки требовалось наконец понять какую-то простую вещь.

— Да что с тобой сегодня? — пробормотала Нина Петровна.

Грета коротко гавкнула и снова потянула поводок.

Две недели назад эта собака едва поднялась со снега возле её калитки.

До утра побудешь — там решим

Восьмого января стоял такой мороз, что Нина Петровна решила не идти в магазин. Она вышла только расчистить дорожку от крыльца до калитки и возле забора заметила тёмную кучку, которой вечером там точно не было.

Подумала, мешок принесло ветром. Подошла ближе — «мешок» поднял голову.

Собака была крупная, овчарка, но на большую она походила только лапами и головой. Бока втянулись, шерсть свалялась на задних лапах, на шее болтался старый ошейник без жетона. Нина Петровна остановилась шагах в трёх: хватать незнакомую собаку руками она не собиралась.

— Ты откуда такая?

Овчарка смотрела внимательно, но не рычала. Когда Нина Петровна открыла калитку, собака лишь перевела взгляд на двор.

Пришлось принести миску, положить немного еды и отойти. Сначала овчарка только нюхала воздух, потом поднялась, сделала несколько осторожных шагов и начала есть так торопливо, что Нина Петровна невольно присела рядом.

— Спокойно. Никто не отнимает.

К полудню собака никуда не ушла. Она перебралась от калитки к крыльцу и легла возле стены. Нина Петровна несколько раз выглядывала в окно, каждый раз ожидая увидеть пустой двор, но тёмные уши торчали всё там же.

В доме собаку она оставлять не собиралась. Когда-то у них с мужем была дворняга, потом много лет никого, и заводить крупного пса в шестьдесят девять Нина Петровна считала затеей для человека, которому мало хлопот. Но к вечеру поднялся ветер, снег полетел почти горизонтально, и вопрос сам сузился до одного: где ей ночевать.

Тамбур был тёплый. Нина Петровна отодвинула обувь, постелила старое плотное покрывало и поставила воду. Овчарка вошла не сразу, остановилась на пороге и только после того, как хозяйка отошла к кухне, осторожно легла у стены.

— До утра побудешь, — сказала Нина Петровна. — Там решим.

Утром собака всё ещё лежала на покрывале.

Сосед Павел Андреевич заметил её, когда Нина Петровна вывела незнакомку во двор на старом поводке.

— Ты кого завела?

— Никого я не завела. Пришла вчера.

Он подошёл к забору, но руку через штакетник не протянул. Собака спокойно села возле ноги Нины Петровны.

— Я бы сообщил куда следует. Мало ли чья, может, её ищут.

Вот тут сосед был прав.

В тот же день приехала дочь Оксана. Сначала отчитала мать за то, что та вообще приблизилась к незнакомой крупной собаке, потом сфотографировала овчарку, просмотрела объявления и помогла сообщить о находке в полицию. Там записали адрес и телефон; на время поиска хозяина собака могла оставаться у Нины Петровны.

Оксана разместила фотографии в местных группах. На следующий день они отвезли овчарку проверить, нет ли у неё чипа. Чипа не оказалось. Несколько человек откликнулись, но никто не смог правильно назвать приметы и старый ошейник.

Так овчарка осталась ждать настоящего хозяина.

Она слишком хорошо знала команды

Имя появилось случайно. Нина Петровна перебирала вслух собачьи клички, не рассчитывая на результат, и на «Грета» овчарка вдруг подняла голову.

— Грета?

Собака подошла ближе.

Через несколько дней стало понятно и другое: раньше ею занимались. Грета ждала у двери, не протискиваясь первой, на прогулке шла спокойно, а на слово «место» возвращалась на покрывало в тамбуре.

Нина Петровна этому даже немного сердилась. Где-то жил человек, который учил собаку командам, покупал ей ошейник, гулял с ней, а теперь Грета лежала у чужой калитки в мороз такая худая, что под шерстью проступали рёбра.

Но чужую историю она не додумывала. Собака могла потеряться далеко от дома и долго бродить. Оксана ежедневно проверяла объявления, однако ни один отклик ни к чему не привёл.

Павел Андреевич тем временем заходил почти каждый день, будто собака поселилась у него.

— Ты всё-таки привязываешься, — заметил он однажды.

— Я кормлю её, пока хозяина ищут.

— А новый поводок зачем купила?

— У старого карабин заедал.

— Понятно.

Нина Петровна посмотрела на него.

— Что тебе понятно?

— Ничего. Просто к весне будка появится.

Она закрыла перед ним калитку, но уже в доме поймала себя на том, что улыбается.

Будку Нина Петровна действительно не собиралась ставить. Грета после нескольких ночей в тамбуре однажды осторожно вошла в кухню и легла возле батареи, никому не мешая. Выгонять её обратно хозяйка не стала.

Особенно странно Грета реагировала на машины.

За домами проходила дорога к соседнему посёлку. Стоило где-нибудь за забором загудеть двигателю, собака поднимала голову. На прогулках она иногда останавливалась и провожала проезжающую машину взглядом, не пугаясь, а словно прислушиваясь.

— Возили тебя, что ли? — спрашивала Нина Петровна.

Грета ничего объяснить не могла.

К концу первой недели она стала бодрее, уже не ела так, словно миску сейчас отнимут, и сама принесла хозяйке старый резиновый мяч, найденный в сарае.

Оксана всё чаще говорила не «эта собака», а «Грета» и однажды привезла подстилку.

— Только не начинай, — предупредила она мать. — Это не значит, что я согласилась оставить её навсегда.

— А я разве просила соглашаться?

К тому времени Нина Петровна и сама понимала, чем закончится история, если прежний хозяин не найдётся. Только говорить об этом не хотела. Вдруг завтра кто-нибудь позвонит, назовёт все приметы, покажет старые фотографии — тогда придётся отдавать.

От этой мысли ей стало неприятно.

На четырнадцатый день

Утро двадцать второго января выдалось тихим. Ночью прошёл снег, и обочины снова стали ровными. Нина Петровна собиралась пройти с Гретой привычный круг: до перекрёстка, вдоль крайних домов и обратно.

Первые десять минут всё было как всегда.

На перекрёстке они обычно сворачивали налево, но Грета остановилась и посмотрела вправо, туда, где дорога тянулась вдоль пустыря.

— Нам домой в другую сторону.

Нина Петровна слегка потянула поводок, однако собака не двинулась. Потом подошла к хозяйке, ткнулась мордой в варежку и снова шагнула вправо.

Такого за две недели не случалось ни разу.

— Ну хорошо. Посмотрим, что ты там нашла.

Они пошли вдоль дороги. Сначала Нина Петровна думала, что Грета учуяла другую собаку, потом решила, что где-то в кустах кошка. Но овчарка не металась и не рвалась к следам. Она шла быстро в одном направлении, несколько раз останавливалась, оглядывалась на хозяйку и снова тянула вперёд.

Метров через двести Нина Петровна уже собралась повернуть назад, когда Грета замерла.

Уши поднялись, голова чуть повернулась к склону. Несколько секунд собака стояла неподвижно, потом резко сошла с утоптанной части обочины к снежному валу.

Нина Петровна удержала поводок обеими руками.

— Назад! Там скользко.

Грета вернулась, но начала тихо поскуливать и один раз гавкнула в сторону кювета.

Нина Петровна посмотрела туда же. Внизу были кусты, снег и тонкие стволы берёз. Она уже собиралась увести собаку, когда заметила, что несколько веток пригнуты в одну сторону. Чуть дальше из-за кустов виднелось что-то серое.

Пенсионерка подошла на шаг и сразу остановилась: под снегом чувствовался лёд.

Грета опять залаяла.

И только тогда Нина Петровна различила заднее стекло автомобиля.

Машина находилась далеко внизу, под углом к дороге, за снежным валом и кустами. Сверху можно было пройти мимо и ничего не заметить, особенно если смотреть под ноги.

— Есть там кто-нибудь? — крикнула она.

Сначала ответа не было.

Нина Петровна позвала ещё раз, и снизу донёсся мужской голос. Слов было не разобрать, но человек ответил.

Она сразу достала телефон и набрала 112. Диспетчеру назвала дорогу, ближайший поворот и ориентир у перекрёстка, объяснила, что машина находится ниже насыпи и с дороги почти не видна.

Её спросили, может ли она безопасно подойти ближе.

Нина Петровна посмотрела на обледенелый склон.

— Нет. Я наверху, со мной собака. Внизу человек отвечает.

Ей сказали оставаться в безопасном месте и ждать.

Пару раз хотелось подойти к краю, особенно когда снизу снова послышался голос, но Нина Петровна понимала: если сама съедет по склону, помощи потребуется уже двоим. Она стояла там, где не скользило, и время от времени кричала мужчине, что помощь уже едет.

Грета села рядом.

Теперь она не рвалась вниз, словно добилась именно того, чего хотела.

Когда подъехали экстренные службы, Нина Петровна вышла ближе к повороту и показала место. Один из приехавших сначала посмотрел на кювет и спросил:

— Где машина?

— Ниже, за кустами. Отсюда почти не видно.

Нину Петровну попросили отойти подальше. Она без споров отошла вместе с Гретой, а дальше работали уже специалисты.

Через некоторое время мужчину подняли наверх. Он был в сознании и отвечал на вопросы, но самостоятельно выбраться к дороге не смог. Машина съехала ниже утром, а свежий снег быстро прикрыл следы на обочине. Телефон у мужчины после случившегося оказался в салоне так, что дотянуться до него он не мог.

Когда мужчину увели к приехавшей бригаде, он повернул голову к Нине Петровне.

— Это вы меня заметили?

Она посмотрела на Грету.

— Я бы мимо прошла. Она привела.

Мужчина несколько секунд молчал.

— Хорошая у вас собака.

Нина Петровна не стала объяснять, что формально собака пока вовсе не её.

Новый ошейник

Павел Андреевич ждал возле своего двора, когда они вернулись. Каким образом он успел всё узнать раньше Нины Петровны, на их улице никого бы не удивило.

— Это правда Грета машину нашла?

— Потянула туда.

Сосед посмотрел на овчарку уже совсем иначе. Грета спокойно обнюхивала снег возле калитки и, кажется, не замечала перемены в собственной репутации.

— Хорошая собака, — сказал он после паузы.

Нина Петровна открыла калитку.

— Ты стучи всё равно, когда заходишь.

Вечером приехала Оксана. Она несколько раз переспросила, зачем мать вообще пошла за собакой так далеко, потом села на корточки возле Греты и погладила её по шее.

— Значит, командовать вами обеими бесполезно.

— Ты только сейчас поняла?

Объявления о найденной овчарке Оксана не удаляла, а сообщение о находке оставалось зарегистрированным. Если бы появился настоящий хозяин, пришлось бы разбираться как положено.

Но дни шли, и никто не звонил с теми словами, после которых стало бы ясно: Грету действительно нашли её прежние люди.

Через неделю Оксана привезла новый широкий ошейник с адресником. Старый плохо держался, застёжка стала ненадёжной.

— Это пока временно, — сказала дочь.

Нина Петровна посмотрела на неё поверх очков.

— Конечно.

Оксана застегнула ошейник так, чтобы он не был тесным. На адреснике были кличка и номер Нины Петровны.

Грета встряхнулась, прошла по кухне и легла возле двери.

Весной Павел Андреевич всё-таки спросил через забор:

— Будку-то ставить будешь?

Нина Петровна посмотрела на Грету, которая лежала на крыльце, положив голову на лапы.

— Зачем? Она дома живёт.

После этого сосед спорить уже не стал.