Трое загнали старика в овраг и смеялись.

Всё началось с чужой калитки

Николаю Сергеевич был семьдесят один год. Последние восемь лет он жил в посёлке почти постоянно. Дом остался от родителей жены, и после того как её не стало, продавать его он не решился.

Зинаида Петровна с участка через два дома на месяц уехала к дочери и попросила иногда поглядывать за домом. Никаких особых обязанностей: пройти мимо, посмотреть, всё ли на месте.

В то утро Николай вышел с Бураном около девяти. Пёс был большим, лохматым, с тёмной спиной и седой мордой. Возле старых берёз он вдруг поднял голову, потянул носом воздух и ушёл в кусты.

— Буран, ко мне!

Пёс мелькнул между стволами и исчез. Николай Сергеевич за ним не полез. Там крапива по пояс и старый обходной путь к ручью; Буран знал местность и обычно возвращался сам.

Через несколько минут Николай услышал смех.

Возле участка Зинаиды Петровны стояли трое молодых парней. Два велосипеда были прислонены к забору, третий лежал у дороги. Один раскачивал ногой деревянную калитку, уже снятую с нижней петли.

— Молодые люди, вы что делаете?

— А что? — спросил парень в чёрной толстовке.

— Калитку оставьте. Это чужой участок.

— Она сама разваливается.

— Сама она минуту назад на месте стояла.

Николай Сергеевич сказал это резче, чем стоило. Чужое нахальство всегда действовало на него одинаково: сначала говорил, потом думал.

Парень посмотрел на приятелей.

— Дед, иди своей дорогой.

— А ты сначала верни как было.

Тот дёрнул створку на себя, и верхняя петля вылетела из старого дерева. Калитка упала на траву.

Второй парень поднял телефон.

— Вот теперь точно сама.

Николай Сергеевич сжал губы. Перед ним были взрослые парни, лет по двадцать, и трое против одного.

— Положите её у забора. Хозяйка вернётся — разберётся.

Парень в чёрном носком кроссовка подтолкнул створку к откосу. Калитка легла плашмя, потом край ушёл вниз, доски заскребли по земле, и она съехала в овраг.

Вот тогда Николай Сергеевич окончательно разозлился.

Один шаг вниз оказался лишним

Калитка зацепилась за куст метрах в восьми ниже дороги. Можно было оставить её до вечера, позвать соседа и вытащить вдвоём.

Но Николай Сергеевич снял через голову матерчатую сумку, положил в неё поводок, поставил сумку у столба и начал спускаться.

— Смотрите, пошёл! — донеслось сверху.

Внизу он ухватил калитку обеими руками и попробовал поднять. Створка оказалась тяжёлой. Николай развернул её вдоль склона, подтянул выше и остановился передохнуть.

— Помочь не хотите? — спросил он.

— Вы же сами полезли.

— Так это вы её скинули.

— Доказательства есть?

Последняя фраза прозвучала уже не смешно. Парень с телефоном специально приблизил камеру.

Николай оставил калитку на склоне.

— Хватит цирка.

Наверх выбрался без неё, забрал сумку и пошёл домой. Парень в чёрном догнал его возле поворота.

— А чего вы нас снимали?

— Я вас не снимал.

— Телефон доставали.

Николай машинально посмотрел на сумку. Телефон там лежал, но он его не доставал.

— Не выдумывай.

— Покажите.

— С какой стати?

Вот здесь он снова сделал хуже. Надо было просто идти дальше, но он остановился.

Двое остальных подошли следом. Тот, что снимал, не опускал телефон.

— Да ладно, Саш, — сказал третий. — Пошли уже.

Парень в чёрном словно только сильнее разозлился.

— Сейчас пойдём. Пусть сначала покажет, что у него в сумке.

— Ты мне кто, чтобы я тебе сумку показывал?

Николай обошёл их по краю дороги и свернул на узкую тропу вдоль оврага. Она выводила к соседней улице, пусть и крюком.

Но трое пошли следом.

Сначала бросали реплики сзади, потом поравнялись. Парень с телефоном забежал вперёд и направил камеру прямо в лицо.

— Уберите.

— А что такого? Тут улица.

— Телефон от лица убери.

На повороте тропа сужалась. Справа кусты, слева склон. Николай попытался пройти, а парень в чёрном подался плечом вперёд, перекрывая дорогу.

Николай сделал шаг в сторону, подошва попала на сухую землю, и он съехал вниз почти на метр.

Сверху засмеялись.

Николай поднялся, отряхнул ладонь и полез обратно.

Парень снова встал перед ним.

— Куда спешите?

В овраге шутка перестала быть к месту

Первый раз Николай Сергеевич ещё мог решить, что ему просто мешают из глупости. Второй раз — уже нет.

Он поднялся на несколько шагов, парень в чёрном сместился вместе с ним. Тот, что снимал, стоял чуть выше. Третий перестал смеяться и смотрел в сторону дороги.

— Отойдите, — сказал Николай. — Я вас предупреждаю.

— Чем?

— Тем, что мне это уже надоело.

Парень усмехнулся.

Николай понимал, что звучит неубедительно. Ему семьдесят один, колено после старой травмы уже ныло, а перед ним трое здоровых молодых людей. Но показывать испуг он не хотел.

Он решил не лезть по тому же склону, а пройти по дну оврага до бетонной водоотводной трубы и выйти на другую тропу.

Парни пошли следом.

Дно было сухим, заросшим лопухом и молодой порослью. Николай дошёл до трубы и увидел, что дальше кустарник стоит стеной. Обход существовал, но далеко и по неудобному склону.

Он повернулся.

Парень в чёрном стоял на тропке.

— Всё. Поиграли и хватит. Дай пройти.

— Попросите нормально.

Сверху опять засмеялись.

— Скажите: «Ребята, пропустите, пожалуйста», — предложил парень с телефоном. — И всё.

Николай сделал шаг к подъёму.

Парень в чёрном не отступил.

— Не трогай меня.

— А я вас не трогаю.

Это было правдой, и от этого становилось только противнее. Они будто заранее оставляли себе возможность потом сказать, что ничего не делали: не били, не держали, не отнимали вещи. Просто стояли там, где старик хотел пройти.

Николай достал телефон.

— О, наконец-то. Нас снимаете?

— Нет. Звоню.

Он разблокировал экран, но парень в чёрном шагнул ближе.

— Кому?

— Не твоё дело.

— Дайте посмотреть.

Николай убрал телефон в карман. Номер соседа так и не набрал. Ему вдруг стало стыдно звать кого-то из-за трёх мальчишек. Глупая гордость, от которой в жизни редко бывает польза.

— Передумали? — спросил парень.

Сверху опять засмеялись.

Потом за спиной у них что-то хрустнуло

Николай Сергеевич уже решил идти напролом. Не драться — просто подняться и, если придётся, оттолкнуть того, кто мешает. Решение было плохое, но в ту секунду другого он не видел.

Он поставил ногу на склон.

Выше, за спинами парней, сухо треснула ветка.

Тот, что держал телефон, первым обернулся.

Смех оборвался.

На тропе стоял Буран.

Пёс был весь в сухих репьях. Никакого киношного рыка сначала не было. Он увидел хозяина внизу, троих незнакомых людей между собой и им — и замер.

— Это чей? — спросил парень с телефоном.

Буран начал спускаться. Медленно, тяжело, спокойно.

Парень в чёрном отступил на шаг.

— Дед, собаку держите.

— Она ко мне идёт.

Николай свистнул:

— Буран. Ко мне.

Пёс спустился к хозяину и встал рядом. Николай взял его за ошейник. Поводок остался в сумке у забора, куда он положил его перед спуском за калиткой.

Парень с телефоном снова поднял камеру.

Буран повернул голову и глухо зарычал.

Телефон сразу опустился.

— Уберите его.

— Я держу.

Третий парень уже поднимался к дороге.

— Я пошёл.

Через несколько секунд за ним полез парень с телефоном. Последним остался тот, что в чёрной толстовке.

— Я вас вообще пальцем не трогал, — сказал он.

— Я помню.

— Тогда чего вы?

Николай устало посмотрел на него.

— Домой хочу. Ты мне пройти дашь?

Парень помолчал и отступил.

Николай поднялся, придерживая Бурана за ошейник. На дороге троих уже не было. Исчезли и велосипеды.

Он вернулся к участку Зинаиды Петровны, достал из сумки поводок, пристегнул его к ошейнику Бурана и пошёл домой. Там промыл содранную о ветку ладонь, включил чайник и решил, что всё закончилось.

Ошибся.

Телефон зазвонил раньше, чем он успел выпить чай

Минут через двадцать Буран поднял голову в сторону прихожей.

Оттуда доносилась чужая мелодия.

Николай сначала не понял, что звонит не его телефон. Потом вспомнил, как возле края оврага что-то блеснуло в сухой траве, когда он пристёгивал Бурана.

Он вернулся к тропе. Телефон лежал экраном вниз почти там же, где раньше стоял парень с камерой. Видимо, выронил, когда торопился наверх.

Николай поднял аппарат. Экран был цел. На заблокированном дисплее высвечивалось: «Папа».

Он принял вызов.

— Алло?

На другом конце помолчали.

— Простите, а вы кто? Это телефон моего сына.

— Нашёл возле оврага у садовых участков.

Мужчина спросил, где его забрать. Николай назвал улицу и дом.

— Я сейчас приеду.

— Приезжайте вместе с сыном.

— А что случилось?

— Приедете — поговорим.

Через сорок минут у ворот остановилась машина. Из неё вышел мужчина лет сорока пяти и тот самый парень с телефоном. Без приятелей он выглядел заметно моложе.

Николай вынес аппарат во двор.

— Экран целый. Я ничего не открывал, ответил только на ваш звонок.

Мужчина кивнул.

— Спасибо. Что произошло?

Парень дёрнул плечом.

— Да ничего.

— Тогда почему телефон в овраге?

— Случайно.

— А калитку кто сломал? — спросил Николай.

Отец повернулся к сыну.

— Какую калитку?

— Пап, он всё преувеличивает. Мы просто прикалывались.

Николай передал телефон отцу.

— Забирайте. Ваш.

Мужчина взял аппарат, но сыну не отдал.

В этот момент на дороге показались ещё два велосипеда. Приятели вернулись, но остановились подальше.

— Зови их, — сказал отец.

— Зачем?

— Зови.

Через пару минут все трое стояли у забора Зинаиды Петровны. Самым разговорчивым оказался третий, тот самый, который предлагал уйти.

— Я калитку не трогал. Это они.

Парень в чёрном резко повернулся:

— Ты чего?

— А чего? Я говорил хватит.

Их вчерашнее единство рассыпалось за полминуты.

Отец посмотрел на сломанную петлю, потом на склон, где виднелась калитка.

— Кто снимал?

Никто не ответил.

— Значит, втроём будете вытаскивать и чинить.

Николай Сергеевич покачал головой.

— Просто повесить её обратно нельзя. Петлю вырвало из стойки. Хозяйке я всё равно позвоню.

Парень в чёрном впервые перестал изображать равнодушие.

— Да зачем? Мы починим.

— Вот это ей и скажешь сам.

На следующий день никто уже не смеялся

Зинаида Петровна сначала решила, что Николай шутит. Потом попросила дать номер отца парня и сама с ним поговорила.

На следующий день около десяти утра возле её участка снова появились те же трое. С ними был отец парня и сосед Михаил, которого Николай позвал посмотреть, как лучше укрепить старую стойку.

Калитку вытащили из оврага вдвоём. Тянуть её одному, как Николай пытался накануне, действительно было дурной затеей.

— Сергеич, ты чего сам-то полез? — спросил Михаил.

— Разозлился.

— Очень разумно. В семьдесят один год самое время спорить с тремя лбами.

Николай усмехнулся.

— Уже понял.

Стойку укрепили, петлю переставили чуть выше. Парни держали калитку, подавали инструмент, один сходил к машине за крепежом. Никто не произносил красивых речей и не обещал измениться.

Парень в чёрном работал молча. Когда закончили и калитка снова стала нормально открываться и закрываться, он подошёл к Николаю.

— Вчера зря так вышло.

— Зря.

Парень сунул руки в карманы.

— Я вас правда не бил.

— Не бил.

— Ну вот.

— А дорогу не давал.

Тот помолчал.

— Не давал.

На этом всё.

Через несколько дней вернулась Зинаида Петровна. Калитка открывалась немного туже прежнего, но держалась. Она трижды спросила Николая, зачем он полез в овраг один, и на третий раз он махнул рукой.

— Потому что старый дурак.

— Это я и без тебя знаю, — сказала она и поставила на стол тарелку с пирогом.

Буран лежал у крыльца, положив морду на лапы.

За забором проехали три велосипеда. Пёс только открыл глаза.

Никто из троих не засмеялся.

Рассказы о животных от старого ветеринара