Промысел Божий

Александр шёл по мокрой улочке под мелким моросящим дождём, укутываясь в широкий шарф от ветра. Петербургская осень изнуряла пронизывающим холодом и серыми буднями. Саша был студентом выпускного курса университета и гордился, что смог не подвести мать, дядю, которые помогали ему в учёбе, собирая вместе средства вот уже который год.

Семья Саши была из обедневших дворян, отца не стало ещё когда мальчик был десяти лет от роду, а его младший брат только родился.

Жил студент на съёмной квартире, куда перебрался не так давно, не только из-за близости к университету, а ещё по сердечной привязанности к хозяйской дочке Анне. Девушка была так мила, что встретивший её однажды Александр, сразу же влюбился. Анна гуляла с маленькой девочкой, подрабатывая гувернанткой несколько часов в день.

Девушка была скромной, воспитанной и аккуратной, и ей доверяли малышей приличные семьи.

Саша сумел начать разговор, и завязать с Аней приятельские отношения, и вскоре выяснилось, что у них есть общее: у Анны тоже нет отца, и живут они с матерью, содержа маленькую швейную мастерскую в полуподвальном помещении неподалёку от университета.

Четыре комнаты с маленькой кухней принадлежали им, но Эльза Францевна, наполовину полячка, вышедшая замуж за отца Анны, выходца из разорившейся купеческой семьи, сумела умно воспользоваться единственным имуществом мужа – комнатами, и умея хорошо шить, открыла ещё при жизни мужа в них пошивочное ателье, которое и давало семье небольшой, но стабильный доход.

Саша напросился в квартиранты к Эльзе Францевне, уверяя вдову, что будет платить исправно. Женщина выделила ему самую маленькую комнату-каморку, где располагался ещё их склад тканей и фурнитуры. Полки от пола до потолка хранили всякую всячину, вплоть до старых швейных машинок и бабин с нитями и рулонами разных тканей.

Саша довольствовался узкой кроватью, поставленной у самого окошка, откуда ему была видна улица и утреннее солнце. Окно было высоким, с толстым старинным стеклом, словно витрина, и Анна вымыла его тщательно, чтобы студенту было светлее вечерами читать и делать записи в своих тетрадях, пользуясь широким подоконником как столом.

Эльза Францевна хоть и воспитывала дочь строго, но видя скромность студента, его добродушие и желание всегда помочь, доверилась Саше, и не сердилась за посиделки молодой пары в мастерской и их вечерние променады.

Саша рад был каждой минуте, проведённой с Аней, помогал носить рулоны ткани, научился чистить и делать мелкий ремонт машинок, и покупал сахар и баранки к вечернему чаю, порой заменяющим семье ужин.

Студент начал давать уроки математики детям уже со второго курса, зарабатывая на свои канцелярские расходы, а теперь он ещё больше старался подработать, чтобы помогать семье Анны.

- Ох, времена, - жаловалась Эльза Францевна, - все глядят на заграницу, а мода меняется так быстро! Не успеешь один фасон платья освоить, как уже требуют новый… Только и держит на плаву постоянный клиент, а не то бы ноги протянули…Да и дочка уже чуть подрабатывает, всё-таки живые деньги.

Саша был единственным постояльцем у вдовы, ему подавали на обед щи, и относились как к «своему», хотя мать зорко следила за тем вниманием, которое он оказывал Анне, не позволяя парочке засиживаться в мастерской или на кухне вечерами долго.

В осенний пасмурный день Саша возвращался с подработки. В кармане звенели монеты, и студент думал, что надо бы зайти в хлебную лавку и купить булок чаю. На перекрёстке у будки старика-городового, он чуть замедлил шаг. Что-то шевелилось у сапог смотрителя порядка, сразу и не разглядишь в серых сумерках.

- Что, парень? Не надо ли тебе вот такого приятеля? – проскрипел прокуренным голосом городовой, сделав шаг навстречу Александру.

Саша заметил последовавшего за стариком щенка, беспородного, серо-коричневого окраса. Малыш жалобно заскулил.

- Откуда такой? – спросил студент.

- Сам прибился. Кто ж его знает? Мёрзнет малыш. А нам не положено тута…И домой мне его некуда. Старуха на порог не пустит.

- Вот и я на квартире, а там тоже не положено…- с грустью ответил Саша, но наклонился и погладил мокрую спинку щенка. Собачка сразу же прильнула к руке, словно только и ждала ласки и участия. Но Саша вздохнул и пошёл дальше.

Но пройдя квартал, он остановился. Запах щенка оставался на руке, а его мелкая дрожь словно прилипла к ладони. Саша повернулся и пошёл обратно. Увидев его, смотритель порядка встал и вопросительно посмотрел на Александра.

- Ну, так берёшь?

- Беру. Может, получится кому пристроить…- Саша поднял с земли малыша и запихнул его к себе за пазуху. Щенок затих за пальто и уткнулся носом в складки шарфа, а Саша даже не знал, что скажет Анне и как отреагирует на его поступок хозяйка.

- Не погнали бы нас с тобой прочь…- сказал он вслух, и решил пронести малыша в комнату тайно и как можно дольше скрывать его присутствие.

В комнате он, не зажигая лампы, посадил щенка в старую картонную шляпную коробку, найдённую на полке, положив в неё ворох старых газет. Щенок уже обсох, когда Саша накормил его остатками хлеба мочёными в молоке, отдав малышу таким образом свой завтрак. Малыш спокойно уснул, и проспал всю ночь тихо, чему очень порадовался Саша. Он не мог не посвятить в свою находку Анну, и рассказал ей всё утром на чаепитии в маленькой кухне.

Анна согласилась хранить тайну, так как тоже сомневалась в согласии матери держать в доме собаку. Она стала присматривать за щенком в часы, когда Саша был на занятиях или давал уроки. Но малыш был таким тихим и спокойным, что волноваться не приходилось. Стоило накормить щенка, как он, немного поиграв, делал «малые дела» в газеты и засыпал в своей коробке.

Саша начал покупать ему обрезки потрохов в мясной лавке, а за спокойный характер и тишину щенок получил имя Тишка. Парень всё так же тайно выносил малыша за пазухой в сквер, где научил его делать все собачьи дела на улице, и недолго подышав свежим воздухом, возвращался со своим питомцем домой.

Через некоторое время щенок стал более любознательным. Саша поставил коробку на окно, и малыш смотрел на улицу с любопытством, следя за прохожими и проезжающими повозками.

- От окна дует, - заволновалась Анна, видя как щенок чуть дрожит, - я сошью ему пальтечко, чтобы не мёрз, впереди зима.

Девушка сшила Тишке удобную курточку из остатков яркого синего драпа, оставив в швах запас ткани на вырост. Одёжка так шла щеночку, что он казался живой игрушкой. Ранее не замечавшие собачку прохожие из-за яркого наряда Тишки стали обращать на него внимание, и некоторые подолгу стояли у окна-витрины, любуясь малышом.

А потом случилось удивительное. В мастерскую пошли новые клиенты, желающие сшить зимний наряд для своей собаки.

Таким образом Эльза Францевна обнаружила объект-модель, и уже не смела запретить проживание такого выгодного подселенца. Она немного пожурила Сашу и Анну за сокрытие собаки, но быстро успокоилась, усадив дочь за шитье собачьих нарядов.

Тишку поставили на довольствие и сшили ещё пару ярких костюмчиков для образцов. Теперь щенок менял наряды и жил на окне, рамы которого Анна и Саша утеплили ватой на зиму.

Слухи о милой и нарядной собачке быстро распространились по району города. Зеваки приходили к окну Тиши и стояли там подолгу, принося для собаки и угощение – косточку или сухарик белого хлеба.

А количество заказов на шитье собачьих нарядов всё росло. Пришлось Эльзе Францевне нанять в помощь дочери помощницу, и самой порой подключаться к шитью собачьих одёжек, если речь шла о состоятельных клиентах.

- Кто бы мог подумать, Александр! Ваша находка делает нам прибыль! Я бы и подумать не могла о таком подходе к делу, а тут – какая-то маленькая собачонка - и такой ажиотаж!

- Это всё доброе ваше сердце, Эльза Францевна, и умелые руки Аннушки. Сам Господь помогает вашей семье, и я так рад, так рад…- улыбался Александр, целуя руку хозяйке, - мы тут с Аней придумали посадить Тишу на цветной коврик-подушку, и вот уже пара первых заказов на такие коврики у вас есть! Всё – деньги в дом. Ай, да Тишка!

В комплекте с ковриком Анна вскоре начала строчить занавески на окошко в том же цвете, которые на ночь закрывали окно Тиши. Собачка не выросла большой, чему радовались все. Тишку хорошо кормили, лелеяли, выводили гулять, и ласкали, пуская бродить по всем комнатам, куда ему хотелось идти. Он стал любимцем семьи, и на удивление сама хозяйка души в нём не чаяла, называя самой умной и полезной собакой на свете.

Саша закончил обучение, и устроился работать учителем математики в приличную гимназию. Ему уже не надо было давать частные уроки, но он не мог отказать в этом знакомым и близким соседям, которые отмечали его особенно доброе отношение и терпение к ученикам.

Мастерская в доме Эльзы Францевны работала в двух направлениях: хозяйка снова радовалась растущим заказам от своих барышень и давних клиентов и только успевала кроить, нанимая на пошив помощниц, а Анна заведовала своим удивительным собачьим ателье, и спрос на её маленькую одежду для питомцев не ослабевал.

Заказчицы платьев Эльзы приходили на примерки со своими шпицами, и Анна тут же снимала мерки и с собачек, обещая сшить им самую модную курточку.

Любовь Саши и Анны давно уже стала очевидной для строгой матери и узнали о намерениях Саши жениться и его родные. Молодые обвенчались в своём приходском храме, и на застолье дома, где мастерская временно превратилась в зал с накрытыми столами, букетами и красивыми шторами, вспоминали знакомство пары, хвалили их способности и трудолюбие, желали счастья. Не обошлось и без обсуждения поразительного случая с Тишкой, и все собравшиеся уверенно согласились, что это был не иначе, как промысел Божий.

Тишка, сидевший на руках обожающей его Эльзы Францевны, был наряжен во фрак, специально сшитый по такому случаю Анной. Молодым был сделан щедрый подарок от родни и самой хозяйки мастерской. Всеобщими усилиями были выкуплены ещё две небольшие комнаты на втором этаже этого же дома.

В них был сделан ремонт, где молодая семья и начала свою новую счастливую жизнь.

- Только Тишу я вам не отдам, уж простите. Он не просто мой малыш, а живой талисман нашей удачи. А вы детей нарожаете, мои дорогие…- попросила тёща, улыбаясь Александру, - думаю, что теперь и для детей Анечка начнёт шить, и тоже будет доход в нашем доме!