В нашем доме поселился

Новый сосед производил приятное впечатление: возраст – около пятидесяти, высокий, плотного телосложения, с густой, абсолютно седой шевелюрой. Особо располагали его внимательные, добрые глаза и мягкая улыбка.
– Иван Степанович. – Представился он и подал руку, когда они впервые встретились на лестничной площадке. – Ваш новый сосед. Надеюсь, будем дружить. – Рука была сухая и теплая, что тоже понравилось Борису – не любил он, когда у людей руки были холодные и влажные.
– Надеюсь. – Улыбнулся в ответ Борис.
– Приглашаю в гости, - тут же предложил сосед, – попьем чайку с коньячком, отметим мое новоселье и познакомимся поближе.
– С удовольствием! – не стал отказывать Борис. – Вот только накормлю Фросю и немного с ней пообщаюсь. Очень она не любит, когда вечером остается одна.
– Фрося – это...
– Кошка, – засмеялся Борис. – Моя любимая кошка.
– В таком случае жду вас вместе с Фросей. – Улыбнулся Иван Степанович.
Борис, молодой человек двадцати пяти лет был настолько влюблен в свою профессию, что ничего больше его не интересовало. Исключение составляла кошка Фрося, которую он обожал и которая отвечала ему взаимностью. Предложение зайти к соседу Фрося приняла на «ура» и наскоро перекусив, они отправились в гости.
В квартире нового соседа еще царил беспорядок, который обычно длится несколько дней после переезда. Но мебель уже была расставлена по местам, а середину комнаты занимали связки книг, пустые коробки и коробки с нераспакованными еще вещами, оставляя узкий проход в спальную и на кухню. Фрося тут же заинтересовалась пустыми коробками и принялась их изучать.
Мужчины обосновались на кухне. Иван Степанович угощал Бориса вкусно заваренным чаем, каждый плеснул себе в чашку коньяка - «по вкусу».
– Вы, я вижу, представитель технической интеллигенции? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес хозяин – новосел.
– Угадали. – Кивнул Борис. – Инженер. А вы медицинский работник? Я успел рассмотреть корешки некоторых книг. Похоже вы – психолог?
– Психиатр. Работаю в местном психоневрологическом диспансере. – Ответил тот.

– Честно говоря, не представляю – как можно общаться с умалишенными и при этом оставаться нормальным человеком. – Искренне признался Борис. – Мне больше по душе быть в компании с умными, эрудированными инженерами.
– А что такое – нормальный человек? Что вы принимаете за норму? Впрочем, не будем отвлекаться от разговора. Эта тема – безгранична. Скажу только, что нормальных людей не бывает по определению. Как минимум, каждый страдает какой-либо фобией: боязнь пауков, мышей, лягушек – а это уже отклонение от нормы и значит психическое расстройство. Скажу более – мои больные не считают себя таковыми, они искренне уверены, что абсолютно здоровы! Даже мой сегодняшний пациент, который возомнил себя часами.
– Интересно. Расскажите про него. – Заерзал на стуле Борис.
– Все просто. Он часовщик и при этом очень впечатлительный и восприимчивый человек. Был лучшим в профессии. Когда ему надо было разобраться в причинах поломки, он просто представлял себя механизмом часов и пытался почувствовать – что мешает его организму функционировать – отсутствие смазки, излишний люфт, песчинка, попавшая в механизм. Ему это нравилось, однажды он просто не захотел вернуться в нормальное состояние и остался механизмом часов. Сегодня он жаловался на то, что у него лопнула пружина завода и если ее не починить, то сердце перестанет тикать. Он и в самом деле выглядел неважно. Просил отвезти его к единственному часовщику, которому он доверяет – к старому Гершелю, на починку. Гершель оказался понятливым человеком и сам навестил больного. Вы не поверите, но после этого больной стал чувствовать себя гораздо лучше!
– Несчастный человек. – Вздохнул Борис.
– Как знать?.. – усмехнулся Иван Степанович. Ведь его больше не трогают беды и страсти человечества. Сегодня он прошел репассаж и счастлив, что может показывать точное время.
– А были в вашей практике такие идиоты, что представляли себя Наполеонами?
– Есть один. – Кивнул Иван Степанович. – Но назвать его идиотом у меня язык не повернется. Очень образованный и начитанный человек. Живет временем ссылки на остров святой Елены. Откровенен бывает лишь со мной и раз за разом проживает роковой для себя день – восемнадцатое июня, день сражения при Ватерлоо. Жалуется на тупого солдафона - маршала Груши, который ввязался в бой с арьергардом Блюхера, вместо того чтобы идти на помощь своему императору. Тепло отзывается о маршале Нее, хоть тот и погубил кавалерию в никчемной атаке под картечью противника. Восторгается своей Старой гвардией, павшей в штыковой атаке, но отказавшейся сдаться на милость победителя. Но главной виновницей своей неудачи считает пижму.

– Пижму? Этот желтый цветок? Вот уж действительно – безумец!
– Отнюдь, – мягко улыбнулся Иван Степанович. – Он говорит, что место его ставки было на холме, заросшим пижмой. Как раз в это время была пора цветения, и пыльца вызвала у него сильнейшую аллергию. У него развился ужасный насморк, а неистовый зуд настолько донимал, что он в кровь расцарапал старые шрамы от штыковых ударов. Понятно, что он не смог руководить сражением. Порой мои больные настолько вживаются в образ, что я начинаю верить в переселение душ. А вообще он оптимист, мечтает возродить свою империю. Даже предложил мне должность министра здравоохранения при своем кабинете министров.
– Как же вы их лечите?
– К сожаленью, лечению поддаются не все. Они словно попали в лабиринт, поначалу пытались найти выход, но в конце концов смирились и живут в новой реальности. Таким больным мы лишь можем облегчить состояние – как с тем часовщиком. Кому-то снять тревожное состояние, обострение... Применяем медикаментозное лечение, гипноз...
– Гипноз? Мне всегда казалось, что гипноз – это что-то сродни шарлатанству. – Недоверчиво покачал головой Борис. Вот как вы заставите меня поверить в то, что я, например – кот?
– А вам хотелось бы этого?
– Я был бы не против общения с Фросей на ее наречии. Может стал бы лучше ее понимать.
– Хорошо. – Иван Степанович взглянул на Бориса. Взгляд его, прежде мягкий, стал вдруг пронзительным. – Смотри на меня, Борис. Я начинаю считать и на счет «пять», ты станешь котом. Ты уже кот, но дождись окончания счета.
Борис смотрел на собеседника с ироничной улыбкой и когда тот закончил счет, он думал разочаровать его тем, что не поддался гипнозу, но вместо этого... Насмешливо мяукнул и обвил свои лапки пушистым хвостом!
– Какой красивый котик. – Иван Степанович погладил его по голове, Борис радостно замурлыкал. – Ну, иди пообщайся с подружкой, Фрося давно уже тебя ждет.
Борис легко спрыгнул со стула и с удовольствием потянулся, чувствуя силу и легкость своего тела. Затем неслышным, мягким шагом прошел в комнату. Из пустой коробки на него с любопытством поглядывала Фрося. Борис подмигнул ей обоими глазами и приветственно мурлыкнул. Фрося подмигнула ему в ответ, приглашая к дальнейшему общению. Борис подошел и осторожно потянулся своим влажным носиком к Фросе, та в ответ коснулась его.
– Лезь ко мне в коробку. – Предложила она. – Места хватит.
Борис легко запрыгнул к ней и прилег. Фрося принялась вылизывать ему лоб. Борис от удовольствия прищурил глаза.
– Почему ты раньше мне не говорил, что ты – кот? – поинтересовалась Фрося.
– Да я и сам этого не знал. – Признался Борис.
– Ладно, хватит уже валяться. Мне скучно, давай поиграем?
– Давай! - Обрадовался Борис. – Только человек что-то говорит.
– Да ну его! – фыркнула Фрося. – Догоняй! – и она понеслась меж связок и коробок с книгами. Борис с удовольствием кинулся ее ловить.
Он не помнил сколько они носились по комнате, сначала он догонял Фросю, потом – она его. Это был праздник силы, ловкости, быстроты и веселья! А когда почувствовал себя уставшим, просто упал в проходе, намереваясь отдышаться. Над ним склонился человек. Взгляд его был тревожным. Он вновь что-то говорил. Борис прислушался:
– Когда я хлопну в ладони, ты вновь станешь человеком!
– Не-е-ет! – взвыл Борис, ему очень не хотелось вновь становиться человеком, с его вечными заботами, неуклюжим телом и главное – отсутствием шерстяного покрова и хвоста! Но раздался хлопок. Борис открыл глаза и очумело взглянул вокруг.
Один из шкафов почему-то оказался повален. Коробки и книги в полном беспорядке разбросаны по комнате, потолочный карниз вместе со шторами валяется на полу, под ногами хрустит разбитое стекло, свежие обои – в глубоких царапинах, дверь в комнату криво висит на одной петле...
– Ты в порядке? – с тревогой в голосе спросил Иван Степанович, вид при этом он имел довольно потрепанный.
– В порядке, – озираясь, ответил Борис. – Что случилось? Кто это вам устроил погром?
– Котики поиграли. – Ответил тот. – Как ты меня напугал! Я почти час не мог тебя вывести из состояния гипноза.
– Так это... – Борис все понял. – Неужели я в самом деле все это время вел себя как кот?
– Да. – Едва смиряя смех, кивнул Иван Степанович. – Мне кажется, что ты им был задолго до сеанса, а потом просто перестал себя сдерживать.
Борису стало неловко. Он поспешил откланяться, взял на руки Фросю и пятясь к выходу, принялся бормотать извинения. Нога ступила в какую-то лужу, он вопросительно взглянул на хозяина.
– Котик решил пометить территорию. – Объяснил ему Иван Степанович...
Всю следующую неделю Борис и Фрося помогали Ивану Степановичу наводить порядок и переклеивать обои. Оба хохотали, вспоминая перевоплощение в кота. Борис стал интересоваться психологией и полюбил слушать пространные лекции Ивана Степановича на заданную тему. Пациентов соседа он больше не называл идиотами и сумасшедшими. Понимая всю глубину их трагедии, стал относиться к ним с сочувствием.
Но иногда оставаясь с Фросей наедине, когда та вылизывала ему лоб и что-то ласково мурлыкала, он вспоминал те эмоции, которые ему удалось испытать в квартире соседа, в первое посещение. Ту легкость, силу, ловкость и гибкость тела. Тысячи неведомых ранее запахов, звуков и невероятную остроту зрения. Безудержное веселье и бесшабашность во время игры. Он понимал, что в теле человека таких ощущений не испытает...
Иногда, просыпаясь ночью, он смотрел на мирно дремлющую Фросю и пытался представить себя котом с когтистыми лапами и пышными усами. Это ему давалось довольно легко. Он начинал негромко мурлыкать и прижимался к теплому бочку Фроси. Потом сворачивался клубком, прикрывал носик своим пушистым хвостом и проваливался в глубокий сон...
Тагир Нурмухаметов