Хозяйка дракона

Юля никогда не хотела иметь собаку.

Когда ей было десять, она подсела на один известный сериал, который, несмотря на возрастные ограничения, смотрели все одноклассники, и спустя какое-то время на вопрос родителей, что бы она хотела получить в подарок на день рождения, призналась, что мечтает о… драконе.

Маленьком, чтобы помещался на ладони, но достаточно грозном, чтобы мог охранять её днём и ночью. И даже если она никогда не сможет стать настоящей «матерью драконов», то пусть хотя бы станет просто хозяйкой одного дракончика.

Но родители сказали: «Драконов не бывает». И вместо этого подарили Юле кактус. Юля назвала его Визерионом.

Он был колючий, молчаливый и практически не требовал ухода – в общем, идеальный питомец для юной мечтательницы.

Юля часами сидела рядом с ним, придумывая разные истории: будто Визерион – заколдованный дракон, и стоит только прошептать волшебное слово, как колючки превратятся в чешую, а из носа повалит дым.

Но нужное слово она так и не нашла, и Визерион остался обыкновенным кактусом.

Шли годы, кактус постепенно усох, и в один прекрасный день Юля молча выбросила то, что от него осталось, а вместе с ним и остатки своей многолетней веры в чудеса...

Она вышла замуж, и жизнь потекла по привычному для многих сценарию «дом-работа-дом» с коротенькими перерывами на выходные, в течение которых тоже не происходило ничего особо примечательного, отчего Юля иногда грустила.

И вот однажды её муж Борис, человек слишком практичный, чтобы позволять себе витать в облаках и строить воздушные замки, а потому не отличавшийся неожиданными поступками, пришёл домой с коробкой.

Из коробки доносилось что-то среднее между чиханием и ворчанием.

— Только не говори, что это дракон, — усмехнувшись, сказала Юля.

— Как ты догадалась? — удивился Борис и открыл коробку.

Из коробки выглянула лохматая головка с глазами-пуговицами и большими, торчащими в стороны ушами.

— Что это? — воскликнула Юля, отшатнувшись.

Борис осторожно достал из коробки крошечного взъерошенного щенка неопределённого окраса.

Шерсть у него была рыжая, местами покрытая торчащими в беспорядке белоснежными лохмами, как будто рыжий пёсик извалялся в белых перьях, отчего возникало ощущение, что это не собака, а помесь собаки с птицей.

«И вправду – дракон», – подумала Юля, и в груди у неё что-то дрогнуло, будто кто-то тихонько подул на едва тлеющий уголёк далёкой детской мечты.

А вслух повторила:

— Что это?

— Я же сказал – дракон, — ответил Борис и протянул ей щенка. — Порода такая.

— Шутишь? — сказала Юля, с опаской беря пёсика, который помещался у неё на ладони.

— Нисколько.

Борис достал из кармана маленькую книжицу синего цвета с надписью «Ветеринарный паспорт», раскрыл её и показал Юле.

— Кличка – Флинт, порода – Московский дракон, — прочитала она вслух. — Так это правда? Но… он такой маленький!

— Маленький, но с характером! Говорят, эти собачки специально созданы, чтобы напоминать о драконах. Посмотри, какая у него выразительная мордочка. А взгляд? Дерзкий! Ну, пусти его, пусть погуляет.

Юля опустила Флинта на пол. Щенок тут же принялся изучать окрестности, смешно переваливаясь и скользя лапками по гладкому паркету, пока не уткнулся носом в плинтус.

Он стал тщательно обнюхивать его, будто нашёл в нём что-то подозрительное, потом чихнул, попятился и наконец, остановившись, раскорячился и сделал лужу.

— Так вот кто должен охранять нас! — улыбнувшись, сказала Юля.

— Не знаю насчёт «охранять», — ответил Борис, — но от скуки он нас точно спасёт!

Юля посмотрела на это рыжее недоразумение и подумала:

«Да уж, с этим парнем скучать не придётся. Хаос в квартире нам обеспечен».

Но в эту минуту ей почему-то стало тепло, будто в комнате прибавилось света...

Флинт рос. И хаос рос вместе с ним. Флинт царапал обои, нещадно грыз ножки стульев и дверные косяки, будто они были его личными врагами.

Не говоря уже об обуви, которую пришлось прятать в шкафу, на верхних полках, потому что с нижних Флинт каким-то образом умудрялся всё доставать.

А ещё он обожал таскать носки, прятал их в самых неожиданных местах – однажды Юля нашла носок мужа в кастрюле с супом.

Но среди этого безумия случались и тихие, трогательные моменты. По вечерам Флинт забирался к Юле на колени и, уткнувшись носом ей в ладонь, замирал, будто прислушивался к её пульсу.

Юля гладила его по жёсткой шёрстке и думала, что, возможно, это и есть её дракон, о котором она мечтала в детстве. Но не тот, что сжигает города и веси, а тот, что согревает в темноте…

Прошло два года.

Наступил долгожданный отпуск, в который долго не удавалось выбраться, прежде всего, из-за нехватки денег.

Но в последнее время дела у Бориса пошли в гору, и они с Юлей решили, что теперь могут позволить себе даже слетать на море.

И тут встал резонный вопрос: куда девать собаку? У мамы Бориса – аллергия. У родителей Юли – кошки, которых Флинт терпеть не мог, хотя сам был размером не больше среднего кота. В итоге решили отвезти Флинта к Юлиной бабушке в деревню.

Бабушка, женщина суровая, но добрая, обещала присматривать за пёсиком.

Перед отъездом Борис и Юля пошли прогуляться с Флинтом. Бабушка шла рядом, хмуро поглядывая на тёмный лес, от которого деревню отделял просторный луг, где паслось довольно многочисленное стадо коз, среди которых были и две бабушкины козочки.

— Только к лесу не ходите, — сказала она, и в её голосе было столько тревоги, что Юля невольно вздрогнула. — Нехорошо там нынче.

— Да что там может быть? — рассмеялся Борис.

— Что там может быть – того не знаю. А в последнее время козы пропадать стали. Вон, у Нинки, у соседки, давеча Варька её пропала.

— А что пастух? Разве пастуха у вас нет?

— Как нет? Есть. Да только ни он, ни другие мужики, что с ним ходили – в засаде сидели, ничего не видали. А вечером опять козы не досчитались – как сквозь землю провалилась!

Юля хотела рассмеяться вслед за Борисом, но смех застрял у неё в горле.

А Флинт вдруг замер, подняв нос к ветру, и глухо зарычал. Потом встряхнулся, будто сбрасывая наваждение, и побежал к бабушкиному дому.

— Смотри-ка! — воскликнула Юля. — Он уже знает, что будет здесь жить.

Через неделю, рано утром, когда Борис и Юля, едва успев позавтракать, собирались идти на пляж, раздался звонок. Звонила бабушка:

— Вы когда возвращаетесь? — спросила она.

Говорила бабушка тихо, но Юля заметила, что голос у неё дрожит.

— Так… ещё через неделю, — ответила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — А что случилось?

Бабушка вздохнула – длинно, тяжело, будто решила выпустить из лёгких весь воздух, и, проигнорировав вопрос внучки, прошептала:

— Жду вас с нетерпением.

— Что-то с Флинтом? — чуть не вскричала Юля.

— С ним всё в порядке, — уклончиво ответила бабушка и повесила трубку...

Через неделю, забрав со стоянки свою машину, они прямо из аэропорта поехали в деревню.

Флинт радостно выбежал им навстречу, вертя хвостом с такой скоростью, что казалось, ещё чуть-чуть, и он взлетит.

Бабушка с мрачным видом стояла у калитки. Юля бросилась к ней с расспросами, но та, ничего не сказав, ушла в дом.

— И что это значит? — спросил Борис.

— Не знаю. Сейчас выясним, — ответила Юля.

Флинт остался во дворе играть с вернувшимися с пастбища козочками, которые на удивление спокойно позволяли ему всякие шалости.

Бабушка усадила гостей за стол, подала чай с вареньем. Потом выглянула в окно и, кивнув на бегающего по двору Флинта, сказала:

— Это... не просто пёс. Он...

И она рассказала о том, что случилось неделю назад.

Утром, как обычно, она выгнала коз на пастбище, а сама пошла полоть грядки, подвязывать огурцы в парнике, собирать первые ягоды – в общем, заниматься обычными хозяйственными делами.

Под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, она вдруг услышала донёсшийся со стороны луга крик – не человеческий, а какой-то звериный, полный ужаса.

Бабушка бросилась на звук и увидела картину, от которой у неё чуть не остановилось сердце.

Пастух лежал в траве, словно неживой. Козы сбились в кучу и, тревожно блея, взирали на непонятно как очутившегося там Флинта, который неподвижно стоял на пригорке возле леса.

На фоне заходящего солнца его силуэт будто вырос, стал в несколько раз выше, а вокруг него клубился туман, хотя день был ясный.

Посмотрев туда, куда был направлен взгляд пса, бабушка увидела среди черноты леса... глаза. Много глаз. Жёлтых, холодных, немигающих.

И вдруг Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Низкий, вибрирующий, он будто шёл не из горла, а из самой земли. А из пасти вырвалось пламя!

Когда бабушка вскрикнула от испуга, Флинт обернулся. И на секунду она увидела в его пылающих янтарным светом глазах что-то жуткое, древнее.

Бабушка почувствовала, что ноги её не держат, и опустилась на землю, едва не лишившись чувств.

А потом туман вдруг рассеялся, жёлтые глаза-огоньки в лесу один за другим погасли. Флинт снова стал собой – маленьким, рыжим, лохматым, немного нелепым.

Он подбежал к бабушке, виляя хвостиком, и попытался лизнуть её в нос, будто ничего не произошло.

С пастухом всё обошлось – оказалось, он просто накануне позволил себе лишнего и спал беспробудным сном, а потому ничего не видел и не слышал. Да и на следующий день был немногим трезвее, хотя и держался на ногах довольно твёрдо.

Когда бабушка с соседкой Ниной пригнали своих коз на пастбище, они нашли на пригорке, где накануне стоял Флинт, следы...

Огромные, с глубокими бороздами от когтей, изогнутых, как ятаганы. Вот тогда-то бабушка и решила позвонить Юле – просто не сдержалась, хотя прекрасно помнила, что внучка уехала в отпуск на две недели.

— А можно взглянуть на них – на эти следы? — с некоторой долей скепсиса в голосе спросил Борис.

— Так ведь нету их, — ответила бабушка. — Пока я за Михалычем бегала… Михалыч – это который через два дома от меня живёт. Так вот, пока я за ним бегала, они – следы-то эти – равно как испарились.

Хотя Нинка там, на лугу, оставалась, божилась, что никого и ничего не видала. Да и Прохор, пастух, с нею был. Тоже ничего не видал. Так-то. А ещё с того самого дня козы исчезать перестали, ни одной с тех пор не пропало. Вот и думай, что хочешь...

Провожая их, бабушка долго глядела им вслед, крестя воздух дрожащей рукой.

Некоторое время ехали молча. Потом Юля, обернувшись на мирно дрыхнущего на заднем сиденье Флинта, спросила:

— Ну и что ты обо всём этом думаешь?

— Ерунда всё это! — с живостью ответил Борис. — Привиделось бабке, да и всё тут.

— Ну а как же насчёт того, что он вырос в несколько раз?

— Элементарно! Она же сама сказала, что Флинт стоял на пригорке на фоне солнца, а козы стояли позади него. Вот и получился такой эффект – будто он крупнее их.

По аналогии с тем, как делают фотографии, на которых один человек якобы стоит на ладони другого, а на самом деле – просто вдалеке, и поэтому кажется маленьким.

— А пламя, которое вырвалось из пасти Флинта?

— Тоже оптический обман. Вон он рыжий какой! Луч солнца попал на шерсть на морде, и показалось, что это огонь.

— А глаза в лесу?

— Тоже солнце — обыкновенные блики.

— Ну а следы на пригорке? — не унималась Юля.

— Да мало ли что со страху померещиться может! — парировал Борис.

— Когда ты так говоришь, у меня создаётся впечатление, что ты вообще не веришь, — проворчала она.

— Во что?

— В чудеса...

— Я верю в здравый смысл, — сказал Борис...

В городе всё вернулось на круги своя. Флинт снова грыз мебель, таскал тапочки и носки, радостно плескался в ванне. И, несмотря на запрет, каждую ночь втихаря залезал на хозяйскую кровать и устраивался спать у них в ногах.

Юля иногда просыпалась и смотрела на его спящую мордочку, причудливо освещённую тусклым светом уличного фонаря, и думала:

«Может, бабушка и правда что-то увидела? Или это действительно всего лишь игра света?»

Через некоторое время Юля обнаружила, что беременна, и с радостью сообщила об этом мужу.

А поскольку, как уже упоминалось, дела у Бориса шли в гору, они решили незамедлительно обменять свою однушку на двухкомнатную квартиру. Всё складывалось как нельзя лучше: новая жизнь, новое жильё.

Уже через две недели они подыскали подходящую квартиру и договорились о сделке. Правда, покупатель попросил, чтобы расчёты были проведены по старинке – с оплатой наличными через банковскую ячейку.

Однако, прямо накануне сделки, Бориса внезапно отправили в срочную командировку. Сделку пришлось перенести, но Борис уже успел снять со счёта крупную сумму денег, а положить в ячейку не успел и принёс домой.

— Всё будет хорошо, — сказал он, целуя жену на прощание. — Я быстро – туда и обратно. Завтра вечером уже буду дома...

Ночью Юля проснулась от тишины. Абсолютной, звенящей тишины, какой обычно не бывает в городе. В комнате было темно и почему-то холодно.

Юля включила ночник и посмотрела на кровать – Флинта на обычном месте не было. Сердце тревожно застучало, постепенно поднимаясь всё выше и подбираясь к горлу. Юля встала и на цыпочках вышла в коридор.

Флинт стоял напротив входной двери. Его шерсть торчала во все стороны, а глаза светились тусклым янтарным светом, отчего в прихожей было почти светло.

Он не лаял, не рычал – он просто стоял, неподвижно, как замороженный, и от этого делалось жутко.

Внезапно дверь открылась. На пороге возникли двое незнакомых мужчин в чёрных одеждах. Лица их были скрыты надвинутыми на глаза капюшонами, в руках у одного была большая сумка, у другого – инструменты, похожие на отмычки.

И в это мгновение Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Это был звук, от которого шевелились волосы на затылке, который проникал под кожу и заставлял кровь стынуть. Он нарастал, как раскат грома, оглушая, заполняя собой всё пространство.

Вокруг Флинта начал сгущаться голубоватый туман, холодный и липкий, как дыхание Севера.

Незнакомцы замерли. Один из них что-то хрипло пробормотал, но слова утонули в этом рёве. И вдруг прихожую озарил яркий багровый свет, и словно жаром дохнуло, обжигая кожу и заставляя зажмуриться.

Юля попятилась, споткнулась обо что-то, упала и ударилась головой о дверной косяк...

Когда она пришла в себя, за окном уже давно рассвело. Юля лежала на кровати, Флинт спокойно дрых у неё в ногах, посапывая и дёргая лапами, будто гонялся за кем-то во сне.

Юля вскочила и выбежала в коридор. Входная дверь была закрыта. Она вернулась в комнату, открыла шкаф, достала портфель, в котором Борис принёс деньги. Деньги были на месте.

— Мне всё это приснилось, — шёпотом сказала Юля, пытаясь унять дрожь. — Просто приснилось...

Но затылок болел. Она нащупала там шишку, твёрдую и горячую, как ещё не успевший остыть уголёк.

Юля села на кровать и погладила Флинта, словно пытаясь убедиться, что это действительно он. Флинт открыл глаза, приподнял голову и широко зевнул.

Вдруг кто-то позвонил в дверь. Юля вздрогнула и поспешила в прихожую. Флинт, спрыгнув с кровати, последовал за ней.

— Кто там? — осипшим от испуга голосом спросила Юля.

— Я! — донеслось снаружи.

Тут Юля наконец сообразила посмотреть в глазок. Это была соседка, Серафима Львовна. Юля открыла дверь, и Серафима Львовна, не дожидаясь приглашения, буквально ворвалась в квартиру.

— Что творится! Что творится! — восклицала она.

— Что случилось? — растерянно спросила Юля.

— Так ты ничего не знаешь?

— Нет...

— Ну ещё бы! Вы ж, молодёжь, привыкли до полудня спать.

— Но сейчас только девять...

— Вот именно! Я в твоём возрасте в это время уже на рабочем месте вкалывала.

Юля помнила рассказы соседки о бурной молодости и о работе в НИИ, которую «вкалыванием» назвать было нельзя даже с натяжкой.

— Выхожу я вынести мусор, — говорила тем временем Серафима Львовна, — а они сидят, голубчики.

— Кто сидит? — спросила Юля.

— Бандиты.

— Какие бандиты?

— Обыкновенные. Не знаешь, какие бандиты бывают? Два мужика каких-то.

— А почему вы решили, что это бандиты?

— А кто ж ещё? Сами все в чёрное одеты, в капюшонах, и с огромной сумкой. А у одного в руке целая связка ключей всяких. Или этих, как их... которыми чужие замки вскрывают.

Юле показалось, что ей сразу к груди и к спине приложили по куску льда, и этот лёд, тая, стал холодными струями сбегать по телу вниз.

— И... что они хотели? — заикаясь, спросила она.

— Я почём знаю! Они ж словно замороженные сидели, прямо там, на лестнице, аккурат напротив твоей квартиры. Я их как увидела, сразу к себе и в полицию звонить.

Те, слава богу, уже через пять минут приехали. А бандиты всё так же сидят – неподвижно и даже не моргают. Говорю же – словно замороженные. Чудно, да и только!

Ну, полиция их и забрала. Я как позавтракала, марафет навела, и сразу к тебе. Я ведь так и знала, что ты ни сном ни духом. Надо же было тебе об этом происшествии сообщить.

Ладно, пойду к Петровне, она, поди, тоже ещё ничего не знает. Да, кстати, сахарку не одолжишь мне? А то у меня вдруг закончился...

Вечером Борис вернулся из командировки. Юля рассказала ему всё: про Флинта, про его превращение, про багровый свет и туман. И про мужчин на пороге, которые потом очутились на лестнице в «замороженном» состоянии.

— Тебе просто приснилось, — сказал он наконец, привлекая её к себе. — Ты перенервничала, ты беременна, это нормально.

— Я тоже так думала. Но шишка, — возразила Юля.

— Ты могла стукнуться во сне. О спинку кровати, например. Мало ли...

— А бандиты?

— Эти «замороженные», что ли? Так это просто совпадение. Тебе приснились два каких-то мужика, а потом соседка рассказала тебе про других, и ты себе уже допридумывала, что это одни и те же.

Юля хотела спорить, но усталость накрыла её, как тяжёлое одеяло. Она кивнула, соглашаясь, хотя в глубине души была уверена: это было не во сне.

Ночью Юля проснулась от чего-то, что её жутко напугало во сне. Борис лежал с открытыми глазами, глядя в темноту.

— Ты чего не спишь? — спросила она шёпотом.

Борис молча кивнул на Флинта, примостившегося, как обычно, у них в ногах. Пёс мирно спал и выглядел таким обычным, таким безобидным.

— Знаешь, — тихо сказал Борис, — я тут подумал... Может, ты права – насчёт него. И неважно, было ли всё то, о чём ты рассказала, на самом деле, или же тебе это только привиделось.

Главное, что сбылась твоя мечта: ты – хозяйка дракона, и твой дракон тебя охраняет. А значит, всё у нас будет хорошо.

Юля прижалась к его плечу, чувствуя, как страх постепенно уходит, а на его место приходят покой и уверенность.

Впервые за долгое время она глубоко и свободно вдохнула. В комнате пахло чистым бельём, собачьей шерстью и чем-то ещё – могучим и древним, как сама Земля, и в то же время бесконечно родным...

Флинт во сне дёрнул лапкой и тихонько фыркнул.

Автор ВЛАДИМИР АНИН